Построенный в тридцатых годах каким-то давно забытым голливудским воротилой, он был известен среди наиболее остроумных друзей Катерин как бункер Гитлера.
Она попросила садовников прикрыть убогость фасада английским плющом, но растение отказывалась цепляться за эти голые белые стены, так что только несколько зеленых островков свидетельствовали о приложенных усилиях. Сэм нажал кнопку дистанционного управления, и ворота открылись. Порядочно заржавевшие, хотя их красили в прошлом году. Катерин снова вздохнула. Уход за этим особняком требовался постоянный, не говоря уже о том, что приходилось платить человеку, присматривающему за бассейном, работнику, ухаживающему за прудом, садовнику, девушке, заботящейся о растениях в доме, дворецкому, экономке, секретарше экономки, прачке, приходящей дважды в неделю, и тренеру, тоже посещавшему ее дважды в неделю, и все это не считая Сэма-шофера, Уорика Кингсли, ее очаровательного, но очень дорогого агента по рекламе, и Бретта Гудмана, ее импресарио, который, она не сомневалась, здорово ее обкрадывал.
Что бы она делала без Бренды? Если подумать, что бы делал Томми без Бренды? Эта пожилая дама с железной волей и мягким как воск сердцем стала ему второй матерью. Поскольку Катерин большую часть времени проводила на студии, иногда задерживаясь даже до полунота, Бренда несколько часов работала, но всегда умудрялась быть дома к приходу Томми из школы.
Катерин и Бренда встретились на прослушивании вне Бродвея лет десять назад. Китти удивилась, увидев такую знаменитую актрису там, где собиралось «стадо», но Бренда заметила:
– Три премии Эмми, однажды – любимица публики, две номинации на премию Тони; и вот уже десять лет я, как и все, рыщу в поисках работы.