Ахнуло на совесть, аж стены задрожали, пустую комнатушку сотрясло, взрывная волна вырвалась наружу, смахнув закрывавшую окно тряпку к чертовой матери…
На улице уже рычал БТР, хлеща узкими лучами фар по стенам домов, слышались громкие команды, подъехал еще грузовик, из него шумно выпрыгивали солдатики. Топот, суматоха, кто-то горластый распоряжается, перемежая приказы неизбежными словами-связками, суматоха, гам, последние бойцы сыплются из кузова, вспыхнуло с полдюжины фонариков, кто-то в воздух пальнул для солидности…
Одним словом, симпозиум с танцами.
Три поднятых на улице трупа забросили в грузовик, а тех трех, что попали в плен живехонькими, протащили до кузова завернутыми в заранее припасенный брезент. Так что сторонний наблюдатель – нельзя было исключать, что он все же сидит сейчас тихой мышкой на одном из окрестных чердаков – имел все основания заключить, что живым в плен не попал никто, одних жмуриков таскали.
Сверхзадача в данном случае была – показать откровенно, что Джиннову явку в одночасье разнесли вдребезги и пополам. Такова была воля начальства, а что за всем этим стояло и какие потаенные комбинации игрались, никому знать и не полагалось. Как обычно.
Глава четвертая
Скромные трудовые будни
Грузовик остановился меж подъездами. Первым из кузова выскочил прапорщик Булгак, бдительно оглянулся, отошел на пару шагов и застыл, картинно держа пулемет на изготовку.
Они нагрянули практически в том же составе, одетые как и в прошлый раз, – вот только на сей раз с ними не было очаровательного лейтенанта Кати. Зато был Скляр собственной персоной.
Как ни в чем не бывало, он спрыгнул на землю и, старательно соблюдая настрого вбитые ему в голову инструкции, остановился в небрежной позе, озирая окрестности с вальяжностью немаленького начальства.