– И, предупреждая возможные возражения, грозно цыкнул: – Может, документы у тебя проверить? Плечико посмотреть?
Хромой притворился, что ужасно огорчен конфискацией – именно притворился, ясно было, что его прямо-таки распирало от желания немедленно получить хоть какие-то крохи толковой информации. Уже понятно, что не зря он тут сидит, не из простых птичка… Ну и пойдем навстречу…
– Стаканизатор есть? – деловым тоном спросил Курловский, в непринужденном стиле человека с ружьем наклоняясь и нахально выдергивая из ящика бутылку с родимой, прозрачной.
Хромой быстренько достал из-под прилавка пластиковый стаканчик и даже подсунул распечатанную шоколадку, так и ловя момент, когда можно будет с безразличным видом попытаться хоть что-то выведать.
С незаурядным актерским талантом Курловский слегка трясущимися пальцами сорвал жестяную крышечку, набулькал себе полный стаканчик, зажмурился и блаженно выцедил.
– Хар-рашо пошла…
И широко улыбнулся. Дураку было ясно, что русский служивый человек моментально перешел в состояние распохмеленной томности. А дураком хромой наверняка не был. И, улучив момент, вроде бы равнодушным тоном поинтересовался:
– Неприятности, командир?
А! – махнул Курловский рукой, с той же непринужденностью сгребая с прилавка пачку деревенского «Мальборо».
Хромой предупредительно заметил:
– Я сам в армии служил, понимаю…
– Да что ты понимаешь, частный капитал? – безнадежно махнул рукой Курловский, нацеживая себе по второму.
Молодой переглянулся с пожилым, оба одинаково пожали плечами.
– Мы его и не знаем, – заверил хромой. – Нам-то что? У нас магазин, сам видишь, и документы в порядке… А что с ним такое?
– А я знаю? – фыркнул Курловский.