Майору он сейчас положительно не нравился, потому что, чувствуется и просекается, задумался в первую очередь о себе, о последствиях для себя лично, для своей спокойной жизни в тихом уголке…
– Деревня не на шутку всполошится, – протянул он убито. – Хорошо еще, этот – не местный, без последствий обойдется…
– Старлей, ты – местный? – резко спросил майор. – Деревенский?
– Шутите, товарищ майор?
– Я вам задал вопрос, старший лейтенант! Вы – деревенский?
– Никак нет!
– Ну тогда извольте о деревенской реакции на события думать во вторую очередь, – сказал майор тоном столь же непреклонным.
– Личный состав занял места по боевому расписанию, – уныло отбарабанил старлей. – Жду ваших распоряжений.
– Отправьте людей на высотку за телами. Я вам придам свою тройку..
– Стой, кто идет? – окрикнул Краб снаружи. И почти сразу же позвал: – Товарищ майор! Здесь местный…
– Ну да, – сказал Михалыч майору, рассмотрев, кто стоит снаружи. – Явился… неформальный лидер. Президент, так сказать. Один приперся, фасон держит…
– Пропустить, – распорядился майор.
Уже рассветало, и он без труда разглядел, что пришедший незнакомец не только один-одинешенек, но и, похоже, без оружия – по крайней мере, на виду ничего не держит, хотя под курткой вполне может оказаться пистоль, но не станешь же его обыскивать, президента местного, да и к чему?
Лет сорока, ровесник, по первому впечатлению – такой же бесстрастно-загадочный, как большинство здешнего народа с их хваленой индейской невозмутимостью.
– Вы здесь старший?
– Я, – сказал майор.
– Я – Гарси Кахарманов, глава местного самоуправления.
Он определенно ждал, что и майор назовется, но тот промолчал – и оттого, что не следовало называть свою фамилию каждому встречному (не первый день живет на свете, должен знать, что у военного народа иногда и не бывает фамилий), и потому, что в таких вот ситуациях молчание порой – наилучшая линия поведения.
– Что вы здесь делаете? – после короткой паузы спросил Кахарманов.
– Выполняю задание командования со вверенным мне подразделением, – ответил майор спокойно, показывая всем видом, что на конфронтацию идти не намерен, но и считает себя вправе кое-какие подробности оставить при себе.
– И долго намерены… выполнять?
– До полного выполнения.