Сколько вам нужно на сборы? Не особенно много времени, я думаю?
– Я прежде всего обязан…
– Забрать тела? – понятливо подхватил Кахарманов. – Об этом можете не беспокоиться. Их принесут на блокпост, я распорядился. Да уже и принесли, наверное. Чужие покойники нам ни к чему. И вот этот, кстати, тоже. – Он кивком показал на бывшего танкиста. – Приютили как человека, а он начал здесь проворачивать какие-то свои дела… Этого тоже заберите. Куда хотите.
– Мне он ни к чему, собственно…
– Тогда оставьте блокпосту.
– Майор.
Ну, не высоко и не низко… Я вам постараюсь растолковать кое-какие простейшие вещи, майор. Мы не впутываемся в чужие, посторонние дела, вот и все. У нас есть свои. Деревня на этом месте стоит лет триста, здесь могилы предков, все остальное… У нас нет ни другой земли, ни других могил, и слава Аллаху. Хватает того, что есть. И нужно жить дальше. Ни вы, ни эти… которые болтаются по горам, не будете за нас пасти скот и пахать землю.
Майор молчал. В глубине души, рассуждая трезво, он не мог не признать, что у собеседника есть своя правдочка. У каждого из нас есть своя правдочка, беда только, что у каждого – своя… И нет, увы, такой, чтобы устраивала всех… А значит, каждый вынужден жить по своей, притирая ее к другим по мере возможности и в интересах дела…
– Я с вами вовсе не собираюсь ссориться, – сказал Кахарманов, явственно давая понять, что желает видеть в происходящем не упрямую конфронтацию, а взаимный договор двух серьезных людей.