Четвертый тост

Ветер холодный, занудный, пронзительный, «корова», МИ-26 из Чечни что-то запаздывает, начинают циркулировать вялые слухи, что вертушки сегодня вообще не будет и ночевать придется в городе, отец-командир хранит по сему поводу загадочное молчание, худые аэродромные собаки робко налаживают отношения, явно в надежде на пожрать, а в небе временами бдительно описывает широкие круги боевой «крокодил»[3] – на всякий пожарный, надо думать.

Потом все-таки приземлится «корова», чье нутро размерами мало уступает железнодорожному вагону.

Привычная погрузка: ящики с боеприпасами и рюкзаки – аккуратным длинным штабелем по центру, личный состав – на откидных железных сиденьях вдоль бортов. Поехали. Над головой – мощное надоедливое тарахтенье, самое время подремать, если кто хочет; вертолет несется на предельно малой высоте, чуть ли не над самыми верхушками голых корявых деревьев. В этом свой смысл: если на трассе полета и окажется вражина, прицельной пулеметной очереди или точного пуска ракеты попросту не получится: вертолет вывалится из-за горизонта совершенно неожиданно для любого случайного душка, ошеломит тугим грохотом, скользнет над головой и вмиг исчезнет с глаз – ищи ветра в поле.

А через час с лишним – посадка. Ханкала. Снова самая обычная бетонка, вокруг довольно пустынно, только пара-тройка пятнистых «крокодилов» поодаль. Сухая серовато-желтая земля, куда-то неспешно катит «Урал» с тентом, переваливаясь на колдобинах, вдали – ряд палаток, над ними – российский флаг на высоком шесте.

Не особенно похоже на войну, но это и есть война, приехали…

Часть вторая

Другая планета

Глава первая

Эти триста из Библии

Декорации были просты до незатейливости: железнодорожный состав из самых обычных плацкартных вагонов давненько уже никуда не ехал, потому что стоял в тупике и носил все признаки нехитрой военно-полевой обустроенности – аккуратные дощатые сортиры насупротив каждого вагона, пара палаток, грубые, но надежные деревянные лесенки в вагоны, с особой любовью оборудованное место для курения – квадрат лавочек вокруг ржавого, закоптелого бидона, где в данный момент и размещались шестеро.

Метрах в пятнадцати от них, сразу за сортирчиками, слегка вздымалась железнодорожная насыпь, а с другой стороны, за вагонами, во всем своем размахе простиралась Ханкала – огромное скопище военной техники и военного народа. Только с того места, где разместились курильщики, Ханкалы не было видно, а видны были верхушки далеких гор и сизая туманная дымка.