Когда с шумом и треском стал обрушиваться СССР, полковника едва не сделали заместителем министра обороны в одной суверенной среднеазиатской державе, но отчего-то очень быстро передумали и объявили мало того что дезертиром, так еще и врагом тамошнего суверенного народа. О том, как Будим оттуда выбирался в Россию, можно было написать не самый скучный роман… Выбрался, слава богу, даже с жуткими обвинениями, высосанными из суверенного пальца, как-то уладилось…
– Как тут у вас?
– Да так себе, – ответил полковник. – Можно сказать, спокойно.
– Один раз стрелял?
– Ага, в белый свет.
– Ну, это почти что курорт…
– Я и говорю…
Полотнище, заменявшее входную дверь, распахнулось, откинутое чьей-то энергичной десницей. Вошел человек того вальяжного вида, по которому безошибочно узнается московское начальство, – в новехонькой полевой форме МЧС, обликом грозный и заранее настроенный метать громы и молнии.
Будим энергично встал. Майор Влад последовал его примеру – генерал был хотя и чужой, но тем не менее генерал.
– Так, – веско изрек столичный гость, зорко оглядев стол, на котором ничего не было, кроме чайника, сахарницы и двух стаканов. – Бутылку успели спрятать?
Оба офицера благоразумно промолчали, не став докладывать, что никакой бутылки не было вовсе.
– Успели, говорю, спрятать? Сколько выпили, товарищ полковник?
– Всего-то пол-литра, – доложил Будим с честным, открытым взором.
– Вот это правильно. Хвалю за честность, – уже несколько благосклоннее произнес столичный генерал. – Терпеть не могу, когда мои офицеры мне врут. Правду нужно говорить. Всегда. И больше чтобы – ни-ни. Обстановка сложная…
Он внушительно воздел палец, развернулся и покинул комнату.
– Вот так и живем, – сказал Будим без выражения.
– Все правильно, – согласился майор. – Начнешь начальству правду доказывать – семь потов сойдет и все равно не поверит… Так я возьму «уазик»?
– Говорю же.
Перегрузившись в «уазик», что много времени не заняло, выехали за ворота, покатили к месту работы, иногда теряя время на неизбежные объяснения со стражами на блокпостах. Проехали под мостом, где когда-то подорвалась машина генерала Романова – там до сих пор зияла обширная воронка, – прибавили скорость.