Четвертый тост

– Сейчас налево, – распорядился Самед. – И еще раз налево, во-он за той пятиэтажкой… бывшей. И прямо. Там можно медленнее. Когда увидите вывеску, притормаживай так, чтобы выглядело вполне естественным любопытством…

– Не учи ученого…

– Внимание, вижу.

– Ребята, приготовились. Катя?

– Все помню, – сказала Катя без видимого волнения.

– Аккуратненько, орлы…

Ехавший все медленнее «уазик» аккуратно затормозил поблизости от хилого росточка частной инициативы, а проще говоря, кое-как сколоченного из досок прилавочка, на котором разместилась всякая всячина вроде водки, шоколадок и неизменных чипсов.

За прилавком на ящике восседал пожилой чеченец, а второй как раз не спеша подходил от угла дома, этот был гораздо моложе."

"Сидящие в машине напряглись, разглядывая его пристально, с профессиональным интересом. Для человека понимающего с первого взгляда было ясно, что этот субъект, явственно прихрамывавший, когда-то ранен в ногу, причем осколком, и перелом лечили не самым лучшим образом, то ли в полевых условиях, то ли у скверного врача.

Само по себе это еще ни о чем не говорило, мало ли где здесь можно поймать осколок, но матерые несуетливые волкодавы, привыкшие на всякий случай заранее предполагать самое худшее и выбирать из всех возможных объяснений наиболее скверное, взирали на идущего без всякой симпатии, заранее налепив ярлычок и классифицировав. Такая уж жизненная философия ими руководила, обзор всегда был сужен до невеликой щели прицела…

Они вылезли из «уазика», озираясь с ленивым любопытством людей, радующихся случайному безделью. Оба чечена взирали на компанию с той самой восточной отрешенностью, чтоґ они там себе думали, черт их знает.

Над подъездом довольно хорошо для здешних мест сохранившейся пятиэтажки – всего-то вылетели все до единого стекла да верхние этажи чуток повыщербило пулеметными очередями – красовалась новенькая, совсем недавно присобаченная вывеска, гласившая:

«НАРОДНЫЙ ЛЕКАРЬ И ЦЕЛИТЕЛЬ ИСМАИЛ».

Краски довольно яркие, синяя с красной и желтой, едва просохли.

Самой последней выпорхнула Катя – и тот «черный», что был помоложе, среагировал мгновенно.