Наверное, потому, что к концу обвинительной речи Абдулла с Магой всё-таки притащили из развалин одну из этих чертовых бочек. В ней даже были угли, которые ещё тлели, и полковник лично убедился в том, как она выглядит на экране тепловизора. А убедившись, Левински немедленно заявил, что Димка не предоставил командованию полной информации о противнике. Потому что не сообщил о том, что Штурвал имеет опыт противодействия тепловизору и в состоянии подобрать температуру, до которой необходимо нагреть муляж, чтобы его отпечаток был похож на человеческий.
– И как мы её достанем? – промямлил сраженный наповал Димка, стоя у края провала. – Она даже не торчит, как в прошлый раз. Вся туда упала… Руками её не вытащить, она тяжелая…
Бронированная амфибия на этот раз рухнула в ловушку в горизонтальном состоянии, как шла, так и провалилась. Эта яма была размерами больше, чем та, на объекте «Фокстрот», но не такая глубокая, и башня БМП оказалась на одном уровне с проломленным асфальтом.
– Ищите лопаты и копайте! – прошипел из ямы капитан Моисеенко. Он ползал на карачках вокруг БМП, непрерывно ругался трехэтажным матом и был ещё злей, чем полковник. – Срывайте склон позади машины! Делайте пологий подъём! Выйдем задним ходом!
– Так там же асфальт… – опешил Димка, – и у нас лопат нет! Господин капитан, где взять лопаты?
– У меня в кармане! – Моисеенко витиевато выругался.
– Нет… – в который раз вздохнул Димка, понимая, что помогать ему никто не намерен. На всякий случай он спросил, чтобы приказ столько копать не оказался издевкой: – А мотор заведется?
– Заведется! – В голосе престарелого капитана на секунду мелькнуло облегчение.