— Понимаете… один день я действительно была на свадьбе, а потом… мы с братом жениха на пару дней скрылись… он сделал мне предложение, ну и вы понимаете… — она замялась, — родители будут очень недовольны, если узнают, что мы провели ночь в одной гостинице еще до свадьбы.
— Понятно, — полицейский пошевелил усами. — Значит, вы утверждаете, что за последнюю неделю брата не видели ни разу.
— Не совсем так. — Соня по-прежнему не могла решить, говорить ему о своем визите или нет.
— Что вы имеете в виду? — нахмурился тот. — Объяснитесь.
— Я брата не видела, но, скажем так, слышала. Три дня назад я заехала взять вечернее платье.
— И ваш брат был дома?
— Нет. Я полагала, что он в Эрфурте, он ездил туда каждую неделю в какой-то фехтовальный клуб. Но видимо, перепутала дни недели, потому как минут через десять Лев пришел с каким-то человеком.
— С человеком? С каким человеком? Как его звали, как он выглядел? — оживился Гринбауэр.
— К сожалению, не могу ответить вам на этот вопрос.
— Вот как, почему?
— Понимаете… сейчас экзамены, и брату вряд ли бы понравилось, что вместо библиотеки я собираюсь несколько дней праздновать. Разумеется, он не может мне запретить этого, но я просто не хотела портить себе настроение перед предстоящим вечером… И поэтому спряталась в шкафу.
— В шкафу? Оригинально. — Полицейский покачал головой, но интуиция подсказывала ему, что девица говорит правду.
— Они немного поговорили и разошлись. Тому человеку необходимо было успеть на самолет. Как я поняла — он летел в Москву. Брат просил его передать письмо той самой Луниной.
— Откуда, из какого аэропорта?
— Понятия не имею. Он сказал, самолет через три часа, надо успеть. После его ухода Лев уснул, а я быстро уехала.
— Вы уверены, что он был жив?
Сестра убитого нервно теребила ручку сумки.
— Тяжело сказать. Я на секунду заглянула в его комнату, и мне показалось, что он спит.
— Хорошо, — усы комиссара, казалось, шевелились сами по себе, — тогда мне необходимо знать, кто был тем счастливцем, к которому вы так спешили.
Соня снова заколебалась, но, решив, что выбора у нее нет, нехотя произнесла:
— Оппенхайм. Давид Оппенхайм. Но надеюсь на вашу скромность.
Полицейский крякнул, не хватало еще этой семейки.