Павел Александрович с сомнением взглянул на Алексея – мол, стоит ли тебе дочку отдавать? И мужчина не выдержал – шагнул вперед, перехватил руку Евгении, вручил букет, а после вместе с невестой развернулся к регистратору:
– Начинайте!
Регистратор кивнул и, понимая, что затягивать нельзя, сразу начал с самого главного:
– Алексей Иванович, Евгения Павловна, является ли ваше желание вступить в брак осознанным и добровольным? Прошу ответить вас, жених…
– Да! – решительно ответил Потапов, поглаживая пойманную ладошку будущей жены.
– Прошу ответить вас, невеста!
– Да, – ответ прозвучал неуверенно.
Потапов повернулся к невесте и, сверля взглядом тонкую ткань фаты, прошептал:
– Никуда не денешься! Чокнутая!
Глава 17
Подписи, обмен кольцами и поцелуй прошли как в тумане. Евгения очнулась лишь тогда, когда жених, ах нет, уже муж, развернул ее к гостям и строго приказал:
– Улыбайтесь, Женя!
И она улыбнулась.
"Между тем к ним начали подходить с поздравлениями гости. Это было тоскливо.
Женька давно бы упала в обморок от волнения и стресса, но на талии железным обручем лежала рука Потапова, а Юлька, стоя за левым плечом, ехидно комментировала подходы гостей. С другой стороны стоял свидетель жениха и тоже упражнялся в остроумии.
– Мадам Брусникина. Держу пари, она подарит тебе ношеное пальтишко своей пусечки.
Женька смотрела на сухопарую даму с крохотной собачкой под мышкой и едва удерживалась от смеха.
– Пальтишко за пятьсот баксов, звучит недурно! – свидетель шепнул это свидетельнице, но жених с невестой тоже услышали.