К арке тянулась ковровая дорожка, по которой предстояло пройти невесте. Ее обрамляли вазоны с живыми цветами. Ряды легких пластиковых стульев белого цвета украшали ленты. В стороне высился шатер, в который торопливо заносили подносы и корзины. Все было готово, гости чинно ожидали сигнала, а невеста… немного задерживалась.
Потапов нахмурился. Неужели Евгения решила все же сорвать свадьбу простейшим способом – не явиться на нее? Но это же бесполезно! На самом деле их зарегистрировали еще утром.
Однако через пару минут сквозь толпу пробежала девушка в аквамариновом платье, дала отмашку, и, к облегчению всех, из колонок грянул марш Мендельсона.
Самсонов-старший встал у начала дорожки, чтобы принять дочь и чинно подвести к жениху. Потапов сразу заявил, что выкупы, конкурсы, плакаты и прочее на его свадьбе недопустимы.
Все стало понятно через минуту. Чинный марш сменился яркими битами Kesha, и в дверях особняка показалась невеста.
Сначала Потапов заметил традиционную фату – она укрывала девушку до талии. Потом разглядел пышную, волнующуюся юбку.
Аглая Николаевна застыла, приоткрыв рот! Гости дружно ахнули. А невеста в сопровождении подруги подошла к отцу и протянула ему руку. Павел Александрович – кремень-мужик! Молча взял дочь за руку, положил ее ладошку на свой локоть и, гордо выпрямившись, двинулся по дорожке к жениху.
Свидетель толкнул Алексея в плечо:
– Ого, какая куколка! И храбрая! Если ее собственная мамаша не разорвет, я сжую свой галстук!
– Чокнутая! – выдохнул Потапов и снова застыл, поедая взглядом Евгению.
Когда девушка подошла ближе, стало понятно, что вместо драгоценностей на ее руках блестят фенечки, а волосы вместо диадемы украшают… наушники!
Бодрая музычка прервалась, когда Самсоновы подошли к Потапову.