– До беседы с Варфоломеевым я полагал, что он имеет отношение к смерти Петра Ильича, – вздохнул я, – и Елена подтвердила, что ее подопечный становился неадекватным, агрессивным при одном упоминании имени хирурга. Но Геннадий неспособен задумать убийство, составить план и привести его в действие. Варфоломеев может ударить в порыве гнева, он импульсивен и отнюдь не стратег. А Владимир Панин, похоже, другой. Он мог, надеясь получить наследство, лишить жизни чету Алексеевых. Его же усыновили, он имеет право на все.
– Петр Ильич и Амалия Генриховна честные люди, ничего компрометирующего на них нет, – напомнил Боря. – Владимир единственный, кто к ним плохо относился. Он первый на подозрении.
Я не стал спорить.
– Согласен.
– У вас телефон пищит, – воскликнул Борис, – эсэмэска пришла.
Я вынул трубку.
«Уважаемый покупатель. Ваше обращение в отдел жалоб «Нидео-видео» отклонено. Жалобу на отдел жалоб подавайте в окно номер два».
– Что-то случилось? – насторожился Борис.
Я улыбнулся и солгал:
– Нет.
– Конечно, отправляйтесь, – сказал Борис. – Что-то Лидия Петровна нам сегодня ни разу не звонила. Обычно каждый день интересуется, как дела.
Я пошел к подъезду.
– Наверное, она чем-то занята. Но еще не вечер, скоро услышите ее голос.
Мы вернулись домой, я взял ключи от машины, портмоне, спустился на парковку и поехал в торговый центр, говоря себе: «Иван Павлович, ты похож на школьника, который не хочет, чтобы кто-то узнал о его постыдном увлечении.
Успокоив себя, я включил радио «Опера», услышал бессмертную арию: «Тореадор, смелее в бой…» и отважно ринулся за телефоном.
В торговом зале «Нидео-видео» ко мне сразу подлетел парень и заученно произнес:
– Добрый день, мы рады приветствовать вас в лучшем магазине Европы. Я ваш личный консультант Павел. Чем могу помочь? Что вы хотите приобрести? Холодильник? Стиральную машину?
– Где у вас окно номер два? – остановил я борзого юношу.