Вспомнил о моем существовании только когда они закончили, мы уселись в экипаж и выехали за ворота. Правда, дар речи-то он мне вернул, но вот слушать не стал.
— Молчи. Я практически поверил в твою разумность и не хотел бы добиваться от тебя чего-то лишь силой. Не разочаровывай меня, пожалуйста.
Я выдохнула набранный в грудь для многоэтажного ругательства воздух. И не сказала больше ничего. Не потому, что его боялась, тем более мне было плевать, разочаруется он или нет.
Просто у него такое лицо в тот момент было...
Так мы и ехали всю дорогу в тишине, птичек слушали. Ну и мерный глухой стук копыт — кажется, этот звук Рэя понемногу успокаивал. Он следил за дорогой, за лошадью, стараясь ускорить путь. Когда почти доехали, я всё-таки решилась.
— Рэй, ты ведь только про себя говорил, что вернёшься в столицу? — спросила осторожно. Вдруг оговорился человек. Или не меня имел в виду. — Вернее, про вас с Бети?
— Он не знает о Бети.
"— Да какая мне разница, — перебила раздражённо. Не на нее ли управляющий намекал, говоря о дурных наклонностях? — Я хотела убедиться, что никто меня в столицу не потащит. Тебе ведь я там совсем не нужна. Сам ведь сюда отправил, чтобы избавиться.
— Ты моя жена. Нам придется появляться вместе, это не обсуждается.
— Но...
В горле у меня подозрительно запершило. Пришлось замолчать.
— Ещё ничего не решено, и решать не тебе.
23.1
Остаток дня прошел бестолково и нервно. Ненавижу неопределенность, особенно если она путает все ближайшие планы. Когда не знаешь, есть ли смысл вообще что-то делать, или сложить ручки и тупо ждать — все равно все коту под хвост.
Единственное, в чем была уверена наверняка, в том что лес спасать надо. Побежала бы в деревню едва приехав, но мне еще картограф на голову свалился.
Пришлось сделать наоборот: отправить ее к Дью, а самой встречать гостя. Ей я не стала говорить о капризах Рейнера и о том, что всерьез намерен увезти меня отсюда. Зачем заранее расстраивать. Сказала лишь о планах его отца и о разговоре с картографом, с нее и того хватило.