– Ты поедешь к родителям и ни в коем случае не останешься одна, – заявил мужчина в бешенстве. – Я хочу, чтобы тебя не было в Москве, и чтобы за тобой присматривали.
– Что значит – присматривали? – разозлилась в ответ. – Я совершеннолетняя. Вполне могу сама за собой «присмотреть». И если думаешь, что я надумаю выброситься из окна, прыгну под автобус или сделаю с собой еще что-нибудь из-за того, что произошло ночью, то глубоко ошибаешься. И вообще, если уж мне такое взбредет в голову, то и в доме Людмилы с Сергеем я смогу сделать то же самое.
– Там за тобой будет присматривать Артем, – буркнул Демид.
– А-а-а… Так ты, значит, передашь меня братишке? – спросила с издевкой. – А о том, что я бросилась в твои объятия, тоже ему поведаешь?
Съехав на обочину, Гадаров резко затормозил и повернулся ко мне.
– Еще одно слово – и тебе никакой защитник не понадобится, – заскрежетал зубами.
– Что такое? Тебе плохо? – спросила с удивлением, решив не обращать внимания на его раздражение.
– Может быть, мне и плохо, но это пройдет, потому что я всегда знаю, что надо делать.
Как обычно.
Я знаю… Я уверен… Ты не сопротивляешься…
Отвернувшись к окну, стала смотреть на голубое небо и убегающие вдаль зеленые поля.
Что бы не думал Демид, я навсегда запомню этот чудесный пейзаж и ночь, проведенную с ним.
– Ну, хорошо, – согласилась спустя время и почувствовала, как мой попутчик расслабился.
Последнее добавила тише, так и не повернувшись к Гадарову.
– Работа пока подождет, – ответил он, заводя мотор и выезжая на дорогу. – А из моей жизни ты не исчезнешь, уж об этом позволь позаботиться мне.
Решив, что разговор окончен, откинулась на спинку сиденья и попыталась заснуть. Мне не хотелось, чтобы дома по моему лицу догадались, что я провела ночь с Демидом, и что я больше не та, что была раньше.
При этой мысли сердце странно защемило, и с губ непроизвольно сорвался легкий стон.
ДЕМИД
Сжал оплетку руля с такой силой, что она тихонько скрипнула.
Я умел держать себя в узде, даже поступать жестоко, но противостоять горячему желанию, вспыхнувшему при звуке этого почти первобытного стона, какой издала принцесса, было выше моих сил.
Решив отвлечься, занялся дыхательной гимнастикой и расслабился лишь тогда, когда понял, что Александра уснула.