– Иди-ка сюда, – тихо произнес, обнимая за плечи и утягивая к дивану. – Сань, я, конечно, сейчас злостно нарушу данное мною обещание... но, считаю, тебе стоит это видеть.
Заинтригованная таким необычно серьезным поведением Гадарова младшего, позволила собою управлять и молча наблюдала за тем, как он, подхватив со стола сотовый, что-то в нем листает, а после протягивает мне.
– Читай.
Я оцепенела, стоило увидеть фотографию Демида и заголовок, набранный крупным шрифтом: УГРОЗЫ В СТОРОНУ ОБВИНИТЕЛЯ НА ПРОЦЕССЕ О МОШЕННИЧЕСТВЕ НАБИРАЮТ ОБОРОТЫ.
– Прочитай статью. Брат не хотел, чтобы ты об этом знала. Только вот я не совсем понимаю, как он думал это скрыть. Вчера в новостях трубили чуть ли не по всем каналам. Так что ознакомься со всем, пока находишься дома, а не в офисе.
Господи!
Так вот почему Демид настоял, чтобы я жила у родителей, а не в съемной квартире, и потребовал временно не выходить на работу.
Сделала вывод и углубилась в текст…
«Один из самых громких за последние десять лет процесс о мошенничестве завершился в четверг.
– Почему он мне ничего не сказал? – спросила едва слышно, прикрывая глаза, которые вновь запекло от близко подобравшихся слез.
Из-за переживаний вновь закололо сердце, а руки стали противно влажными.
– Потому что все еще считает тебя маленькой девочкой и всячески оберегает, не желая признавать, что ты уже выросла, – буркнул Артем, забирая телефон. – От мамы с папой это нельзя было скрыть, да он и не пытался, а вот от тебя.
Нахмурилась, покачав головой.
Но не на слова друга, а на поступок Демида.
Никак не могла понять, зачем он настоял на том, чтобы привезти меня к родителям из Питера? Наверняка же знал, что младший брат обо всем расскажет.
– Тёма, но почему тогда он не остался здесь? – вскинула взгляд на друга. – Ведь мы смогли бы его защитить.
– Кудряшка, поверь, он сам сумеет за себя постоять.