Не буквально, но суть была в этом.
А в ответ — пустота.
— Похоже, вы опять кому-то понадобились, господин генерал? — осторожно спросил Мустафа, — Что, опять война?
— Без меня, — ответил Слащёв и порвал письмо. Поискал, куда бы бросить обрывки, но ничего не нашел и сунул их в карман. И снова повторил: — Теперь уже без меня.
Глава двенадцатая
После возвращения из Галлиполи Врангель стал едва ли не ежедневно отправлять туда суда с остальными подразделениями Первого армейского корпуса.
Он и здесь, как и в России, дорожил своей самостоятельностью и авторитетом, стремился быть для своих казаков «отцом-командиром». Но общей дисциплине подчинялся. И в городе, в штабе корпуса, держал двух конных связных. Коней выменяли в окрестных турецких селах.
Еще не успел корпус до конца разместиться, еще не все палатки были поставлены и обжиты, как в лагерь прибыл подполковник Комаров, состоящий при штабе корпуса переводчиком.
Комаров отыскал Витковского и сообщил, что французский комендант подполковник Томассен просит прибыть к нему генерала Кутепова или генерала Витковского для решения некоторых безотлагательных вопросов.
— Что за вопросы? — спросил Витковский.
— Томассен ничего не сказал.
— Странно. Не думаю, что у них к нам есть что-то серьезное.
— Что передать Томассену? — спросил Комаров.
— Скажите, как только освободимся, кто-то из нас навестит его.
Врангель торопиться не стал и посетил французскую комендатуру лишь утром следующего дня."
"Подполковник Томассен встретил Врангеля и Комарова неприветливо.