— А если с музыкой? — спросил кто-то
— Ще лучшее! — ответил феодосийский.
— А где ты ее возьмешь, тую музыку? — спросил Дзюндзя.
— Труба, бас и барабан есть. Всю войну с нами прошли. Не выкидать же!
— А шо можете сыграть?
— А что скажете! Можно «Интернационал», а можно и «Боже, царя храни»!
— Ну-ну! Без шутков! — рассердился Дзюндзя. — Шо-нибудь интернациональнэ! «Марсельезу» знаете?
— Як «Отче наш»!
— Ну, так вжарьте «Марсельезу»!
И под музыку сиротского оркестра они строем пошли к причалу, туда, где стоял под загрузкой «Решид-Паша».
Уже в порту к музыкантам пристроился гармонист, и «Марсельеза» зазвучала веселее.
Порт заполонили прохожие: женщины, мужчины, старики и старухи, детвора. И по расовому признаку здесь тоже кого только ни было: турки и греки, французы и абиссинцы, негры и китайцы…
— Шо тут празднуют, — подбежал запыхавшийся подвыпивший русский солдат.
— Свадьбу! — ответили ему.
— В таку жару? А кто на ком женится?
— Белогвардейцев за Красну армию выдаем!
— Тьфу ты! — рассердился шутке солдат.
«Решид-Паша» дал протяжный прощальный гудок и отошел от причала. И пока корабль не скрылся за поворотом, никто из провожающих не уходил из порта.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Глава первая
Буквально через неделю, может, одним или двумя днями позже Одесса сообщила Кольцову, что Красильников благополучно добрался до Новой Некрасовки и уже даже успел связаться с Лагодой.
Похоже, пока все шло, как задумывалось. Кольцов надеялся, что пройдет еще немного времени — и листовки, распространенные в Галлиполийском лагере, сделают свое дело.
Задача, которую поставил Кольцов перед собой и своим новым отделом: сделать все, чтобы уже с первых дней не отторгнуть от себя реэмигрантов, ничем не напугать их при первых же шагах.