Чужая земля

Можно было бы разжечь костер — но Гибсон поопасался это делать в незнакомой местности. Может загореться трава, с дороги могут прийти двуногие и четвероногие хищники — а они, как они уже успели убедиться — чрезвычайно опасны здесь, что те, что другие. Машину они загнали на возвышенность, местность хорошо просматривалась и простреливалась — за исключением случая, если кто-то подберется ползком по траве. К приборам ночного видения у них были батарейки — но сержант решил, что включать приборы они будут в самом крайнем случае — еще непонятно, сколько им идти и что будет на следующую ночь.

Лучшее место для поста — это в кузове, за пулеметом, а лучшее место для сна — это в кабине, там хоть и узкая полка за сидениями — а есть. Сержант взял моток лески — он у него был всегда при себе — и из трофейных гранат поставил в траве растяжки, решив, что снимет их утром — а вечером снова поставит, и так будет делать каждую ночь. Гораздо лучше было бы использовать для растяжек сигнальные мины — но их у него не было. Наскоро объяснил Чамберсу — как пользоваться крупнокалиберным пулеметом. Он не сомневался, что Чамберс промахнется — но грохот пулемета, по крайней мере, разбудит его и даст понять, что дело плохо.

Самое хреновое — он понимал, что Чамберс может заснуть на посту — гражданский, что с него возьмешь. Но стоять на посту один всю ночь — он не мог, завтра — он должен быть сильным и отдохнувшим, чтобы идти дальше.

На посту — ему выпало стоять первым…

Взошла луна.

Самая обыкновенная, желтая луна, чуть ущербная. Совершенно такая же, как на Земле…

На Земле?

Какой-то частью своего сознания он понимал, что профессор был прав, что это не Ирак, не Афганистан, не Ливия, не Судан, что это — какое-то место, о котором люди не имеют ни малейшего представления. Если бы это был обычный мир — он уже встретил бы либо туристов, либо военных, либо миссионеров… Земля в последнее время превратилась в одну большую деревню, шагу никуда нельзя сделать, чтобы не натолкнуться на других людей.

А тут… Другой мир — как он говорил. Профессор, профессор… Было бы гораздо проще, если бы он остался с ними, но говорить в сослагательном наклонении бессмысленно.

Он не находил в себе отторжения той мысли, что здесь — другая Земля и теперь он здесь. Вспоминая последний свои туры в зону боевых действий… короткие промежутки между ними, он не мог вспомнить ничего хорошего.