Чужая земля

Потом — долго закрытые глаза проморгались и размытые, разноцветные силуэты начали обретать свою четкость.

Перед ним — в нескольких метрах — стоял человек лет пятидесяти на вид, с буйной, седой шевелюрой, которую частично скрывал песочного цвета, берет с серебристым кинжалом, короткими, аккуратными офицерскими усами, продубленной солнцем и ветром пустынь кожей и жесткими, черными, похожими на обкатанные морской волной голыши глазами. На человеке была странная, однотонная униформа, пустынный, разгрузочный жилет и короткоствольный автомат Калашникова с длинным магазином наискосок на груди.

Человек внимательно, с прищуром, смотрел на него.

— Сорок второй квадрат, значит… Гарри, убери кляп.

Кляп убрали, Сосед шумно вздохнул воздух, плюнул и закашлялся…

— Сэр… Вы? — выдавил из себя он, когда унял кашель.

— Нет. Призрак отца Гамлета — пошутил, без улыбки, впрочем, майор Двадцать Второго полка САС, бывший командир сабельного эскадрона А, бывший командир «отряда контрреволюционной войны», кавалер Военного креста Ричард МакТауб.

— Но вы же…

— От рака умер, сынок? А ты что думал — в рай, что ли попал?

И рядом кто-то оглушительно и жизнерадостно заржал, так что если бы вокруг были стены — они непременно затряслись бы.

Ичкерийский Имамат

Район населенного пункта Гумсе[59]

День второй"

"В отличие от даже менее обжитых, но более цивилизованных с точки зрения народа, их населяющего мест — в Ичкерийском имамате даже то, что в другом месте считалось бы городами — больше всего было похоже на деревню.

По привычке, чеченцы строили как и у себя на родине кирпичные и каменные особняки, высотой в два, в три, а то и в четыре этажа — но у них не было ни одного общественного или делового здания, построенного, как к примеру в Нойехафене, столице Европейского союза, откуда они брали кирпич. Не только дороги между населенными пунктами — но и дороги в самих населенных пунктах чаще всего не были замощены и в сезон дождей превращались в настоящий танковый полигон: те, кто рисковал выйти по делам в такое время рисковал провалиться в грязь про колено, а то и по пояс, машинам и вовсе в это время прохода не было. Гостиниц в населенных пунктах не было: те, кто был победнее, но при этом не был рабом — пускали постояльцев. Правосудие вершили всем миром и шариатским судом: дознание чаще всего проводили родственники потерпевшего, а наказаний было только три: палки, рабство и расстрел или отрубание головы.