Чужая земля

— Салам, Аслан… — первым поздоровался гость — да пребудет достаток в этом доме, а с тобой и с твоими детьми — благословение Аллаха!

— Салам, Шамиль — ответил ему хозяин — да пребудет с тобой Аллах в делах твоих, и да дарует он победу твоему оружию, да унизит он русистов и других неверных и возвысит праведных.

— Аллаху Акбар! — сказали все хором, совершив вуду — символическое омовение.

Показное радушие, с которым хозяин принимал одноногого гостя — никого не должно было вводить в заблуждение — и никого не вводило.

Гость этого дома — когда его перебросили сюда, он назвался просто Шамиль[67], но новую жизнь вести не хотел — всем телом ощущал прикосновение к пояснице пояса шахида, который он постоянно носил с собой. Семьсот граммов пластида и вдвое больше гаек, запаянные в пластик с двойным механизмом инициации. Это не было каким-то символом — это было суровой необходимостью. Русская армия знала о его присутствии здесь, многие из ее состава прошли или первую или вторую Чеченские, а то и обе сразу, помнили про Буденновск. Власти тут, как таковой не было, сводить счеты можно было запросто — и трудно даже представить, что с ним сделали бы русисты, попадись он им в плен живым. Поэтому — он носил на себе пояс шахида, не снимая его ни днем ни ночью — и твердо решил живым не сдаваться. Если выхода не будет — он нажмет кнопку и заберет с собой нескольких поганых свиноедов. Ему — в рай, им — в ад, где шайтан будет терзать их огнем в поддерживаемой растопкой канаве до скончания времен[68].

Но и хозяин дома предпринял меры предосторожности. Один из его сыновей лежал в кузове пикапа, в том самом, где на турели стоял пулемет ДШК с заправленной лентой. Вскочить, схватиться на рукоятки, направить на гостей и нажать на спуск — несколько секунд. С такого расстояния — пуля крупнокалиберного пулемета разрывает пополам, пробивает насквозь любую машину. Но это — тоже на самый крайний случай. Он не любил Шамиля, не уважал его и его методы, несмотря на показное радушие при встрече — но он жил здесь, на территории Ичкерийского Джамаата и вынужден был считаться с господствующими здесь настроениями.

— Гость в дом, Аллах в дом…

Раздался хрип, потом бульканье — по едва уловимому знаку хозяина один из его дальних родственников, приглашенный в дом «для массовости» — перерезал горло барашку…"

"— Прошу, дорогие гости. Сейчас стол накроем, хаш кушать будем, жижиг галныш кушать будем, шашлык два дня уже маринуется.