Если кто-то из генералитета решил — возможно под влиянием американцев, возможно китайцев — сделать то, что в девяносто девятом году сделал он сам — лучшего момента и не придумаешь. Их просто не выпустят из этой бетонной мышеловки, а если кто-то решится на это: маленькая колба с какой-нибудь дрянью в систему вентиляции, и они тут передохнут как крысы.
А хотят этого многие. Многие…
— Начинается… — вдруг сказал генерал Гуль, присутствовавший здесь же. Как бывший глава спецслужбы, привыкший подглядывать — он не отвлекался ни на что постороннее, а неотрывно смотрел на экран.
Президент посмотрел на экран, вместе со всеми — и увидел, как внутри этой самой арки — колыхается что-то непонятное… что-то вещественное, как полог. Полог был серебристого цвета, как ртуть…
— Аллах всемогущий… — сказал кто-то.
Первая фаза — напряженно сказал полковник Шуджа, уже видевший это — контакт есть…
Президент испугался. Даже здесь, в этом бункере — был какой-то неотвязный звук… похожий на то, как звенит ночью комар, только еще тоньше и противнее.
Бисмил-ляяхи ррахмаани ррахиим. Аль-хамду лил-ляяхи раббиль-`аалямиин. Ар-рахмаани ррахиим. Мяялики яумид-диин.
Президент читал фатиху на классическом арабском, а не родном урду, спотыкаясь и вспоминая правильные слова. Он очень давно не обращался к Аллаху так искренне, как это делал сейчас, в бункере атомного центра, где он мог погибнуть в любую минуту…
— Смотрите!
Из залитой серебристой ртутью двери в иные миры — появилась человеческая фигура, такая же серебристая — но стремительно превращающаяся в самого обычного человека в военной форме….
Генерал-полковник Хамид Гюль, давно уже находящийся в отставке и не занимающий никаких официальных постов — но, тем не менее остающийся едва ли не самым опасным человеком в Пакистане жил в Исламабаде, на вилле, находящейся в шестом квартале города и постоянно охраняемой вооруженными боевиками.