Единственный вариант получить хоть что-то — это съемка с предельно дальнего расстояния, для чего у них и был фотоаппарат с большим, «дальнобойным» объективом. Но для того, чтобы хоть что-то заснять — нужно было проникнуть на территорию аэропорта, причем лучше всего — на его военную часть, но не спецсектор. А это само по себе было — задачкой.
Территорию аэропорта окружала колючка — быстроустанавливающаяся спираль Бруно — но датчиков не было. Если бы были — операторы сошли бы с ума от постоянных сработок. Сержант, а за ним и Чамберс — перебрались к самой спирали и залегли.
— Раньше срока. Пятнадцать минут…
— Что?
— Заткнись и лежи, не поднимай головы.
Чамберс подчинился. Он был напуган — только сейчас начал понимать, в какое дерьмо ввязался. Если их поймают на базе — могут убить после пыток и выбросить в канаву, а потом привычно свалить все на талибов.
Патрульную машину они увидели раньше, чем услышали — по ослепительному лучу прожектора, шарящему по окрестностям. Потом услышали и двигатель — Чамберс определил, что это был Лэндровер, старый, с бензиновым двигателем.
Сержант протянул руку — и прижал Чамберса к земле. Он знал, что гражданские могут испугаться и побежать в самый неподходящий момент. Но машина прошла мимо, оставив после себя только удаляющийся шум и едва ощущаемую вонь выхлопных газов.
Сержант пролежал еще десять минут — на всякий случай, мало ли.
— Делай как я, понял? Перелезаешь здесь. Если что не так, эта штука тебя до костей располосует, понял?
Чамберс кивнул.
— И не ссы. Просто делай то же что и я. У тебя получится.
Легко сказать. Страх не ушел, он свернулся отвратительно холодным и скользким комком где-то в районе желудка…
Сержант перелез первым.
— Держись за мной! И тихо!
Они перебежали в тень — кое-где горели фонари, но у самих ангаров была тень. Часовые у ангаров не стояли, все ограничивалось объездом каждые полчаса, не более. Караульный взвод — был в помещении, которое чуть ли не за четверть мили отсюда.