– Макса сразу увезли на каталке. Часа через два он вышел сам. У него гастрит с детства. Вот обострение случилось. Выписали таблетки и отпустили домой. Всё.
***
Домой из полицейского участка они с Максом возвращались вместе. Сын молчал. Ирина тоже. Говорить не хотелось обоим. Но тишину первым нарушил сын:
– Мам, я всё равно уеду через три дня.
– Штрафа не боишься?
Услышав вопрос, он удивленно посмотрел на мать:
– А тебя только это интересует? А как же нравоучения? А как же ""Сынок, ты у меня хороший мальчик и зачем ты связался с Жоржем? Он – плохой мальчик, не дружи больше с ним.
– Макс, что происходит? – Ирина припарковалась на обочине, не доехав до дома совсем немного, – хочешь поговорить об этом? Макс, серьёзно?
Сын молчал, а Ирина продолжила:"
"– Слушай, ты же всегда говорил, что мы не даём тебе с отцом жить так, как тебе этого хочется.
– Да всё не так, мам! Отец всю вашу с ним совместную жизнь гулял от тебя направо и налево, а ты всю жизнь делала вид, что не знаешь! Это что с вами не так? У него синдром охотника: догнать, завалить, отыметь! У тебя синдром страуса: зарыться в свои переживания, работу, гиперзаботу обо мне! Вы же не только мне всю жизнь врёте, что у нас семья, достойная подражания, вы СЕБЕ врете! Так что это ты мне, мама, скажи, что с тобой не так? Я же мужчина, я же вижу, КАК на тебя все мужики реагируют! Зачем ты с ним живёшь? Зачем разрешаешь ноги о себя вытирать? Ну, что ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь!
Ирина смотрела на сына, и ей вдруг стало стыдно перед ним.
– Прости, Макс. Прости меня за это враньё. Просто я не хотела, чтобы ты рос так же, как росла я. Я знаю, КАК тяжело одной, без мужа, растить ребёнка. Перед глазами пример твоей бабушки и прабабушки. Я не хотела, чтобы тебе было бы так же стыдно за старую или дешёвую одежду.