Но ведёт себя, адекватно, не кричит, не давит своим авторитетом и знакомством с всесильными мира сего. Один адвокат Давыдов, нанятый ею для защиты мужа, чего стоит! Следователю понравилось, что Ирина, одна из немногих, употребила правильное ""задержан"". А то ведь обычно все в истерику бросаются: ""За что арестовали моего сыночка"". Да, эта женщина определенно следователю нравится.
– Да, Ирина, Вы правильно понимаете. Ваш сын задержан по обвинению в покушении на Антона Пашкова.
– Что?
А следователь, оценив вот это короткое и совсем неистеричное ""Что"", продолжил:
– Скажите, где Вы были в ночь с 13-го на 14-е этого месяца?
– Сына в приёмный покой возила.
– А почему не вызвали скорую помощь?
– Потому что я – мать-наседка, как говорит мой муж. Пока бы я объясняла, как к нам проехать…, – она вздохнула, чуть качнула головой и закончила:
– Проще было самой сорваться среди ночи и отвезти до приёмного покоя.
Ирина отвечала, не задумываясь, но и не заучено, по бумажке.
– А почему сын сам скорую не вызвал? Почему Вам позвонил?
– Он на неделе живет у нас. Точнее в нашем доме. Я сама услышала, что ему плохо. Пошла вниз за водой, проходила мимо его спальни и услышала. Дальше всё просто. Да, я не отрицаю того, что я наседка. Оделась быстро, усадила сына в машину и привезла в приемный покой, – она выдохнула и усмехнулась, – там, кстати, тоже удивились, почему я его сама привезла.
– В котором часу Вы его привезли?
– Ближе к половине третьего. Да, точно, в половине третьего я в приемном покое на часы смотрела, когда Макса на каталке увезли. Да у них и время нашего визита зафиксировано, вот смотрите, – она достала из сумки листок, который, по счастливой случайности, так и лежал в одном из отделений сумки, и протянула его следователю.
Следователь взял листок, внимательно всё прочитал и, отложив в сторону, задал следующий вопрос:
– А когда сын Вас разбудил, он был одет?
– Нет.
– Долго просидели в приемном отделении? – следователь проигнорировал её вопрос.