Одно слово — инженер-пилот. Вот и результат. Как сказал француз Шарль де Монталамбер сотню с лишним лет назад: «Если вы не занимаетесь политикой, политика займётся вами». За точность цитаты не ручаюсь, но смысл этот. Что сказать, прав был француз.
Но что же, всё-таки делать? Брежнева нет в Кремле, это ловушка, Андропов надеется меня заманить, зная мою непосредственность и доброту. Хитёр. Но — недостаточно. Я уже не тот Серёжа Ермолов, который принёс ему готовый антиграв два года назад.
— Что случилось, сынок? — спросил папа.
— Да, папа, — я вкратце рассказал ему о положении дел и моих сомнениях.
— Тут и думать нечего, — сказал папа. — Обезглавь бунт, и он закончится. Классика.
— Как это? — не понял я. — Ты предлагаешь убить Андропова?
— Зачем убивать. Обезвредить.
— Каким образом?
— Ты не забыл, что твой отец начштаба Кантемировской дивизии? Одной из лучших в Союзе, между прочим. Ну-ка, пусти меня к телефону.
Не мудрствуя лукаво, папа позвонил домой комдиву — генерал-майору Рябинину Юрию Григорьевичу.
Они были друзьями, служили вместе ещё в Германии, где отец командовал танковой ротой, а Юрий Григорьевич батальоном. Потом в академии бронетанковых войск вместе учились, но с разницей в два курса. Потом пути разошлись, а теперь вот пересеклись снова. Отец, помню, сильно обрадовался, когда узнал, кто у него будет командиром.
Я тоже знал Юрия Григорьевича — здорового мужика на пару лет старше папы, обладателя низкого рыкающего голоса и медвежьей силы; он бывал у нас дома вместе со своей женой Розой Михайловной и сыном Русланом, тринадцатилетним любознательным мальчишкой, с которым мы подружились.
Военному человеку, ещё и другу, не нужно долго объяснять, что случилось, да ещё и уговаривать. Товарищ генерал-майор сразу всё понял.
— То-то мне коньяка хотелось постоянно тяпнуть последнее время, — прорычал он в трубку (я стоял рядом, и всё слышал). — Верный признак большого шухера, пардон за мой татарский.
Папа вопросительно посмотрел на меня.
— На трёх, — показал я. — Три чёрные «волги».
— Ты во Внуково? — уточнил Юрий Григорьевич.
— Да, вместе со всей семьёй.
— Очень удобно, по дороге считай. Нам везёт. Товарищ полковник, боевая тревога! Приказываю вам немедленно явиться в расположении дивизии вместе со всей семьёй. Семью — под охрану, сам — за дело. Поднимай дивизию в ружьё, Алексеич, я позвоню дежурному и буду сразу за тобой.