После чего достал из шкафа бутылку минеральной воды «Боржоми» и три стакана. — Будете?
— Будем, — сказал Быковский и посмотрел на меня. — Ты как?
— С удовольствием.
Береговой открыл воду, разлил по стаканам.
— Ну, за Луну.
— За нашу Луну, — сказал я.
Быковский засмеялся.
Чокнулись. Выпили.
— Продолжим, — сказал я. — Вы наверняка спросите, зачем нам гелий-3 в больших количествах?
— Мы примерно догадываемся, — усмехнулся Быковский. — Но ты всё равно расскажи. Хочется, так сказать, услышать из юных уст.
И я рассказал.
О безопасной с точки зрения радиационного заражения термоядерной реакции одной тонны гелия-3 с шестьсот семьюдесятью килограммами дейтерия, при которой гипотетически высвобождается энергия, равная энергии сгорания пятнадцати миллионов тонн нефти.
О том, что тридцати тонн гелия-3 хватит, чтобы обеспечивать всю Землю электроэнергией целый год, а по самым осторожным подсчетам на Луне могут быть сотни тысяч тонн этого изотопа…
— Погоди, погоди, — остановил меня в этом месте Береговой.
— Долетим и до Юпитера, Георгий Тимофеевич, — пообещал я. — Но сначала всё-таки Луна. В кармане не в кармане, а прикидки действующего термоядерного реактора уже есть, ими занимаются специалисты. Первые отзывы — положительные.
— Это ещё что за звери? — спросил Береговой.
Я вкратце объяснил.
— Но это, конечно, ещё не завтра. Сначала, повторю, Луна и база на Луне. Без базы ничего не получится. Я слышал, у нас и проект такой базы уже имеется?
— Слышал он, — пробурчал товарищ генерал-майор. — От кого, интересно? На нём, между прочим, гриф «совершенно секретно» стоит.
— От Устинова, — сказал я просто. — Дмитрия Фёдоровича [1]
Космонавты переглянулись. Кажется, уже в третий раз за нашу встречу. Или четвёртый.
— Однако, — крякнул Береговой.
— Мы как раз обсуждали с ним экономическую целесообразность полётов на Луну, — пояснил я. — На кораблях с гравигенератором, разумеется. Пришли к предварительному выводу, что это может быть выгодно. Хотя, конечно, ещё нужно считать и считать. Но уже считают.