— Я тот, — прошипел Акил Ровшанович, — кто может одним щелчком пальцев упечь тебя, сопляк, в колонию для малолетних. А твоего деда, его друга — этого еврея-ювелира, и папу твоей девки — в тюрьму. Саму девку тоже, к слову, туда же. За развращение малолетних. Ты же малолетний у нас? Свидетели найдутся, даже не сомневайся.
Слава, понял я. Это Слава. Наш красавчик и лидер. Ревность — страшное чувство. Бог знает, что с человеком делает.
— Держите себя в руках, товарищ, — посоветовал я. — В вашем возрасте опасно волноваться.
— Основания? Я перед тобой, сопляк малолетний, отчитываться не обязан. Но, таки быть, скажу. Чтобы тебя в чувство слегка привести. В июне этого года ты с дедом своим Ермоловым Алексеем Степановичем, старшим мастером-электриком на Алмалыкском горно-металлургическом комбинате и фронтовым другом его Кофманом Иосифом Давидовичем, ювелиром, поехали на рыбалку.
Этот человек знал всё. И о нашей экспедиции, и о найденном золоте, и о двух убитых уголовниках, и даже о том, что после всего мы отправились на рыбалку.
— Итог. Незаконная добыча золота и двое убитых граждан. Мало? За глаза любому прокурору, чтобы посадить всех. А это, — он кивнул на диван, — конфискуем.
— Интересно, за что? — осведомилась Наташа холодно."
"Она прекрасно держалась. Просто отлично. Со стальным стержнем оказалась девочка. Не зря она сразу мне понравилась.
— Как это — за что? За незаконное использование государственной научно-производственной лаборатории в корыстных целях. Или ты будешь отрицать, что твой папа принимал горячее участие во всех этих делах?
— Что вы предлагаете? — спросил я.
— Умный мальчик Серёжа, — похвалил Акил Ровшанович. — Не зря говорили. Гений, а? Наш советский гений. Вундеркинд! Нельзя губить таланты, даже оступившиеся. Талантам нужно помогать. Но дел вы наворотили много, и просто так их замять не получится. У всего есть своя цена.
— И какова моя?
— Ну, если коротко, ты перепишешь своё изобретение на других людей. Тех, кого мы укажем.