Но Олег совершенно серьёзно воспринял мой посыл, и вновь переключившись на питомца, спросил,
— Ты с нами?
Тот посмотрел на него очень внимательно, и, точно так же как и мне, ответил продолжительным закрытием век.
— Ну и славно. — поднимаясь, ещё больше обрадовался Олег.
Последовав его примеру, твареныш потоптался немного, и снова улегся в свой угол.
Мы вышли из самолёта.
— Давай подальше отойдём. — предложил Леонид. Он, в отличии от Олега, был не в восторге от увиденного.
— Боишься подслушает? — ухмыльнулся Олег.
Леонид кивнул.
— Не бойся. Он мысли читает, ему не нужно нас слышать. Всё что у тебя в голове, для него как открытая книга. — нагнал я жути.
Леонид недоверчиво покосился на дверь самолёта.
— Это поэтому у меня затылок чешется? — хмуро спросил он.
— У меня, кстати, тоже. — поддержал его Олег. — только не чешется, а зудит как-то, что-ли... Такое чувство что дышит в затылок кто-то.
И оба вопросительно посмотрели на меня.
Но ничего нового я добавить не мог, поэтому просто пожал плечами.
— Не знаю мужики. Всё что мог, я уже рассказал. Когда он рядом, ощущается какой-то дискомфорт, но я, походу, привык уже.
— В общем, как бы там ни было, а надо его с собой брать. — резюмировал Олег, и добавил, — Всегда хотел собаку...
****
Перевозить твареныша решили скрытно. Для этого сколотили нечто вроде загончика, и установили его в хвосте самолёта. Оставалось расставить ящики и коробки с трофеями, так чтобы загон не было видно. Вопрос — брать его с собой, или не брать, вообще не стоял, так как покидать салон самолета он не хотел, а выгнать его не было никакой возможности.
Пока мужики занимались «прятками», я вновь вернулся к подготовке к полёту; закачал масло, и проверив показания приборов, завёл двигатель. Вопреки опасениям, схватился тот быстро, никаких отклонений от нормы я не выявил, и погоняв его на максимальных оборотах, заглушил. Самолет был полностью готов к взлёту. Оставалось дозаправить, и непосредственно перед вылетом перенести остатки вещей из квартиры — возвращаться сюда мы больше не планировали.
Твареныш пока вёл себя спокойно, оказавшись в загоне, он поворчал немного, но потом успокоился, и уснул. Да и вообще, чувствовалась его крайняя миролюбивость.
Из подвала притащили снятые с машин аккумуляторы и почти сотню пачек соли, удобрения всё-таки решили не брать, и так слишком много всего выходило. — Двенадцать взрослых и пятеро детей, это уже больше тонны, плюс куча оружия которое мы никак не могли оставить.