Лично я не поняла ничего, а вот ледяной…
— Ясно. Это ты, паразит, меня сюда выдернул, — констатировал Ириар, прищурившись. — И зачем?
Дракончик объяснил.
Понял только ледяной, так как он крайне недовольно ответил, взглянув на меня таким взглядом, что я невольно шарахнулась назад:
— Это, — выразительный кивок на меня. И с нажимом. — Не наша леди.
Кажется, хотели сказать другое слово, но почему-то использовали нейтральное «леди».
Недовольное шипение.
— И не моя, — отрезали.
Кажется, маленького что-то не устроило, так как тот едва ли не истерику устроил.
— Брысь домой.
Серебристый дракончик оглядел его мрачно и, прыгнув, нырнул в меня. Я только охнуть и успела. Схватилась за грудь, где исчез серебристый чешуйчатый.
Дальше началось нечто странное и малообъяснимое.
Я схватилась за пуговицы, начав дергано их расстегивать. Поняла, что делаю. Смутилась. Опустила взгляд на свои руки, все еще сжимающие пуговицы, и… потрясенно застыла.
С присутствием, внезапным и нежеланным, драконов в моей жизни я смирилась.
Я с ужасом смотрела на свои руки, вокруг которых воздух замерцал, как вода под пронзительными лучами солнца. Мерцание усилилось, окутывая, как перчатка, и вокруг рук появились когтистые, чешуйчатые лапы, явно драконьи. Сначала едва заметные. Потом все более четкие. Сквозь них были видны мои собственные руки. Но призрачные, серо-бледно-голубые лапы увеличивались, становясь все детальнее и детальнее.
Мне поплохело.
Я подняла ошарашенные глаза на драконов. Трей стоял бледный, его глаза полыхнули золотом, а кулаки были так стиснуты, что я на миг испугалась, что он повредит себе. А потом поймала взгляд Ириара…
Ледяной кинулся ко мне. Полы белоснежной рубашки разлетелись в стороны, демонстрируя отличную фигуру мужчины.
Потом что-то взревело над головой. Но… как-то странно. Словно рев раздавался у меня в голове.
Ириар резко замер, будто что-то его ударило.
Я перевела взгляд на свои руки. И мне стало хуже.
Призрачное видение не исчезло. Но она… развернулось. Словно дракон был вокруг меня. И он двигался. Как-то тяжело и неуклюже.
А потом…
«Слушай мой голос. Ты слышишь меня?», — от глухого, больше напоминающий шелест опавшей осенью листвы голос вдоль спины протянулась ледяная нить, холод от которой заполнил все тело.