— Теперь, надеюсь, вы не станете меня задерживать?
— Но отчего вы плакали? — Уилтон словно бы не заметил ее последней фразы, произнесенной в лучших традициях итальянского театра, о чем не знала и сама Филлис.
— У меня есть причины для огорчений, но вас они вряд ли касаются!
— Мисс Найт, я знаю, что вам неприятен ваш жених и вы не хотите этой помолвки. Думаю, именно близость визита сэра Ризинга заставила вас страдать. — Уилтон взял за тонкую ножку бокал, из которого только что пила мисс Найт, и задумчиво покрутил его в руках.
— Неужели вы не осознаете, что ваше вмешательство превосходит всякие пределы? Вы не имеете понятия о чести джентльмена! — Филлис была в ярости.
— Я всего лишь пытаюсь понять, мисс Найт. Вам не удалось убедить меня, что вы не собирались завладеть Барритом, и только то обстоятельство, что ваша кузина едва не погибла, заставило вас остановиться.
— Вы оскорбляете меня на протяжении уже долгого времени, мистер Уилтон! Даже то, что миссис Мэйленд входит в число ваших друзей и ненавидит меня, не дает вам право вести себя подобным образом!
Она не собиралась слушать его ни одной минутой дольше, но Уилтон двигался быстрее и догнал ее у самой двери.
— Вы зависите от денег вашего отца, мисс Найт, но ведь вы могли бы сами зарабатывать себе на жизнь! Тогда вам не пришлось бы покорно следовать чужой воле! — воскликнул он с неожиданным жаром.
— Стать гувернанткой или компаньонкой? Или преподавать в пансионе, как это сделала миссис Мэйленд после того, как ее семья разорилась? — Филлис презрительно оттопырила нижнюю губу, что ей совсем не шло.
— Почему бы и нет? В том, чтобы работать, нет ничего постыдного. Зато вы были бы свободны! — Уилтон словно бы пытался достучаться до потайных уголков ее души, отыскать там добродетели, в существование которых и сам не верил.
— И это говорите мне вы? — Филлис язвительно рассмеялась, пусть ей и хотелось плакать.