— Тебе прекрасно известен самый простой прием — оставить парочку наедине, а потом намекнуть, что молодой человек скомпрометирует леди, если только их уединение не вызвано его желанием просить ее руки.
— Ты думаешь, мистер Баррит смирится?
— Не знаю, мне кажется, он слишком долго был в тени своего брата, и теперь ему приятна мысль, что он волен поступать так, как ему захочется, ведь единственному сыну скорбящие родители простят все, что угодно, лишь бы его не потерять. И непродуманные действия миссис Грейстоун только рассердят его.
Розамунда помолчала, любуясь ловкими движениями Уилтона, и вновь повернулась к подруге.
— Остается еще мистер Уилтон. Кажется, мои попытки увлечь его обречены на неудачу. Он охотно болтает со мной, одаривает комплиментами, в которых насмешки больше, чем восхищения, но при этом в его глазах я не замечаю того особенного интереса… ну, ты ведь знаешь, о чем я говорю.
— Знаю, — вздохнула Филлис. — Я уже давно не ловила таких взглядов, направленных в мою сторону. Разве только маленький Джеймс Танхилл боготворит меня, а в остальном я не могу гордиться собой — это лето не принесло никаких новых увлечений.
— Тебе рано жаловаться, милая, июль еще не начался, впереди целых два месяца развлечений!
— Кто станет ухаживать за мной, когда объявят о моей помолвке с Ризингом? — Филлис обхватила себя руками, словно ей стало холодно. — Всем развлечениям придет конец, да и сейчас мне не слишком-то весело, меня все время раздражает Имоджин и задевают Уилтоны.
— Боюсь, как бы мистер Уилтон всерьез не попытался образумить Баррита, — Розамунда знала о неприятном разговоре Филлис и Уилтона во время их единственного танца на балу и была обеспокоена намерениями Уилтона так же, как и ее подруга.
— Против этого у нас нет оружия, джентльмены часто остаются одни в курительной или кабинете, выезжают на прогулки, мы не можем все время присматривать за Барритом. Надеюсь, он сочтет такое грубое вмешательство в его дела непозволительным и не пожелает прислушиваться к словам Уилтона.