— Как себя чувствуешь?
— С какой целью любопытствуешь? — Владимир Аркадьевич недовольно поморщился. — С чего это стал таким внимательным? Решил в доктора Айболита поиграть? Или пыль в глаза окружающим пустить?
Он не смог удержаться от следующего вопроса, желая раз и навсегда поставить на место мальчика, излишне ревниво реагирующего на любое появление отца в сопровождении женщин.
— И что за привычка интересоваться подобной глупостью публично? — Молодящийся человек вскинул глаза к небесам, надёжно прикрытым потолком с резной лепниной.
Старший Запашный повернулся к прелестной спутнице не только подошвой и каблуками, но и ногтями отпедикюренных пальцев ног сквозь туфли, пытающуюся вцепиться в гладкий пол. Он приподнял тонкую кисть её руки, с нежностью прикоснулся к холодным пальчикам губами и проговорил с придыханием, адресуя слова скорее ей, а не сыну — оболтусу:
— Здоров, как лев.
Как говориться — не поминай всуе…
Стал бы он это делать, если бы знал, насколько бурным может быть воображение учительницы биологии, помешанной на животных? Вряд ли…
Перед глазами Наташи возник старый, потрёпанный долгой нелёгкой жизнью царь зверей, с трудом восседающий на куче песка, наваленной посередине оазиса. Впалые бока самца тяжело вздымались, с трудом прокачивая воздух сквозь переломанные в схватках рёбра, покрытые грязной, местами облезлой шерстью.
«Прости, дорогая, одна таблетка не помогла. Сейчас приму вторую», — отчего-то вещал он человеческим голосом, ревниво наблюдая, как самка переводит томный взгляд на неизвестно откуда возникшего рыжего котика, стремительно превращавшегося в мощного льва.
— Ну, наконец-то! — грозно прорычал молодой соблазнитель почему-то голосом Иванова, и крепкая лапа легла на ставшую рукой конечность особи африканского прайда… её, Натальи Сидоровой, кисть.
— Я обещал представить тебя друзьям, — с нетерпением проворчал материализовавшийся в человека котяра.
— Дама пришла со мной! — попробовал возразить пожиратель виагры, не выпуская второй руки львицы-девицы.