— Его отец любит животных, как я?
Она почесала за ушком преданного монстра, надёжным щитом восьмидесяти девяти килограммов бойцовского мяса улёгшегося в шаге от хозяйских ног.
— Нет.
— Тогда кому, как ты думаешь, он завещает все свои деньги? — усмехнулась актриса недальновидности дочери сына, задавая вполне риторический вопрос.
— Кроме Льва в семье есть две дочери.
— Умоляю тебя, — театрально взмахнула рукой старушка, — не насилуй мой мозг крупножоперными глупостями!
— Это как? — округлила глаза биологичка внимая каждому слову мудрой «язвительницы».
— А вот так, — соорудила та фигуру из трёх сложенных вместе пальцев, — жопа будет его дочерям, а не наследство. Подачка зятьям, не более того. — Поясняла она. — Не любят отцы отдавать своих принцесс в чьи-то руки, приправляя сокровище большим приданным. Мало того, что и так отдают самое дорогое…
Агнесс на секунду замолчала, растерянно осматриваясь по сторонам.
— Вот опять началось.
— Что, бабушка? — С волнением и страхом поинтересовалась внучка. — Ты слышишь голоса или видишь что-то потустороннее?
Актриса вытаращила подведённые, как у Греты Гарбо глаза, поражаясь глупости наследницы четвертой части её состояния.
"— Ты что, за дуру меня принимаешь? — возмутилась она. — Я может и впадаю в старческий маразм, но делаю это со свойственной мне элегантностью. — Она поправила высокую причёску с начёсом и уже более спокойно объяснила. — Провалы в памяти начались, говорю. Так о чём это я?
Госпожа Сидорова встала, подошла к массивному буфету и, достав из застекленного ящика посуду с графинчиком, накапала в стакан пятьдесят грамм коньяку.
— Коньяк полезен сосудам, а сладкое нужно мозгу. — Передёрнула она худенькими плечами. — Ох, хорошо взбодрилась, и сразу всё встало на место!
Актриса вернулась на диван, продолжив наставлять младшую из своего рода.
— Выходи замуж за этого мажорчика, — оговорившись, — если позовёт конечно.
— Бабушка, ты о чём сейчас говоришь? — вытаращила и без того большие глаза учительница.