Катастрофа в подарок

Лёд и пламя образуют порой нечто на удивление разрушительное…

В голове возникли кадры далёкой по времени хроники: столб пепла и пламени взрыва водородной бомбы огромным мухомором уходит в небо.

Рука непроизвольно поднялась вверх, пытаясь в волосах создать подобие разрушения.

Колокольчики больше не брякали, тем более не кряхтели, а почему-то шептали хорошо поставленным женским голосом: «Добро пожаловать в собственную Хиросиму, господин Иванов!»

Глава 13

Роман, в приподнятом настроении, возвращался в дом Михаила Потапова, откуда самым безжалостным образом час назад был выдернут братом.

Вечер не стал совершенно провальным, несмотря на ссору с богемной подругой. Неожиданный подарок судьбы в лице пьяной в хлам, мирно похрапывающей на руках Иванова девушки казался знаком.

Она олицетворяла его теперешнюю жизнь: красиво упакованное, хорошо оплаченное времяпрепровождение успешного мальчика, в отключённом состоянии бредущего по проторенной папочкой тропке.

А впрочем, даже не бредущего. Сверхопека заботливой мамы походила на надёжные руки Льва, но несущие двухметрового сыночка прямиком к оазису благоденствия.

Ну, чем не рай земной в отдельно взятой ячейке общества? Главное, не объявлять протестов с голодовками да поступать так, как хотят заботливые родители. Вячеслав молчать не стал, а младший Запашный всегда подражал брату помня его совет:

— Хочешь досадить родителям — стань голубым. Если с этим никак, то подайся в искусство.

Роман начал брать уроки рисования. И, надо сказать, брать было за что… Жаль, что счастье не бывает вечным…

Мясоедова Ада Фирсовна, славилась идеальными пропорциями тела, сформированного утомительными тренировками в тренажёрном зале и упоительными занятиями сексом с молоденькими мальчиками.

Маскируя последнее под обучение высшему творчеству, что полностью соответствовало полученным ими в итоге навыкам. Наставница устала выслушивать от подруг истории о походах налево последнего сластолюбивого подопечного.

В День всех влюблённых сорокапятилетняя дива от андеграунда объявила обомлевшему Роме, что больше не чувствует трепетного восторга при взгляде на молодого любовника и просит её отпустить.

Любовь ушла, а вместе с ней — всё-то светлое, что было в их отношениях. Тёмными красками она рисовать не умеет, да и не хочет.

Чек на энную сумму, отписанный Запашным вперёд за год обучения, остался в кармане несчастной женщины, в очередной раз разбившей ранимую нежную душу о скалы суровой действительности.