Его мелкие семена могут вызвать помутнение рассудка, страшные видения, из-за чего известно немало случаев, когда его использовали как яд.» Хорошо, что не смертельный. Хорошо, что для эффекта нужно споить человеку три-четыре ложки чистой выжимки! Такой вряд ли подмешаешь в еду незаметно.
— Остановись, — велел жених. — Да, речной — первое, что приходит в голову. Погоди, мне нужно проверить несколько страниц.
Я почти разочарованно оторвала взгляд от строк и смотрела, как он берётся за книгу, припасённую ранее. С описаниями маларских заклятий.
— Давай дальше.
«Озёрный вид дурмана. Почти безвреден. Следующий, „горький“ — вызывает сильные головные боли, опасен…»"
"Я перечисляла названия и свойства, Шинар листал две книги разом, и за пару следующих часов мы, увы, не добрались и до середины списка. Я готова была кусать губы от бессилия.
Опасения оправдывались. Не час, не день — сколько времени потребуется, чтобы не просто пробежать по верхам, а действительно обдумать и сопоставить с двумя книгами каждый вид? И что если мы всё равно что-нибудь упустим? Что если догадка вовсе не верна и мы ищем пустой морок?!
Я листала травник вперёд и назад — сначала пытаясь понять, сколько ещё впереди, затем — надеясь запомнить хоть часть описаний, что могут пригодиться в дальнейшем.
И когда уже была готова в отчаянии захлопнуть книгу…
Внимание вдруг застыло.
Взгляд остановился на абзаце, который я, без сомнения, пропустила уже несколько раз.
«Дурман шалийский. Редкий вид, родом из гор — практически безвреден за исключением того, что может вызывать радостное чувство, сходное с опьянением. Похожи и признаки. Но человек под его действием чересчур благосклонно воспринимает слова окружающих. Известны случаи, когда зелья на основе данного цветка использовали, чтобы внушить жертве не свойственные ей мысли. И по прошествии времени пострадавший не мог отличить чужие идеи от собственных.»
Дальше шла фраза, которую глаза трижды перечитали как безумные.
— Шинар…
Жених поднял голову.
«Рано собранные соцветья могут похвалиться необычным, сладостно-терпким ароматом, который нередко выдают за более дорогую пыльцу крокуса — или шафран.»
Я раскрыла губы, но только секунд десять спустя смогла выдохнуть осторожно:
— Это безумно. Это совершенно безумно прозвучит, но…
— Что? — Принц оценил моё смятение. Упёрся в стол, подался вперёд. — Лиата, говори.