Другие сироты ничего подобного не хотят, и даже не думают о подобном.
Помолчал.
— В приют ты поступила довольно поздно. Возможно, ты что-то помнишь о своем прошлом?
Рикер смотрел так, будто сканировал меня. Сейчас он почувствует любую фальшь.
— Я ничего не помню, — медленно, чеканя каждое слово, ответила я.
Не поверил. По глазам вижу. Для меня это может стать проблемой. Прищурился.
— Да что ты. А если я все-таки выясню о тебе что-то? Полагаю, не обрадуешься?
Лучше ему этого не делать. Сам же может большие проблемы огрести.
Пожала плечами, сделав равнодушное лицо.
— Выясняйте, — все равно не докопается. Слишком, правда невероятная. И те, кто что-то знают, либо умерли, либо будут молчать до гробовой доски. — А вообще к суду, и последующему наказанию я готова. Знаю, на что шла.
Допрос прервался звуковой трелью от входной двери.
— Жди здесь. Не смей никуда уходить. Поняла? — по виду Рикер был очень зол.
— Да.
Супруг ушел. В коридоре послышались мужские голоса.
— Миа, на тебе лица нет. Что произошло? Ты знаешь, зачем приходили военные?
— Рикер ушел с ними?
— Да.
Закрыла лицо руками и затряслась. Ноги притянула к себе. Это при муже я не позволяла себе проявить слабость. Но это не значит, что мне не было плохо.
— Девочка, что случилось? Тебя кто-то обидел?
Перси тут же оказался рядом. Сел и просто обнял. Я уткнулась ему в плечо.
— Тихо-тихо, — Персиваль ласково гладил меня по голове.
Мы просидели так не меньше десяти минут. Наконец мне удалось взять себя в руки.
— Персиваль, спасибо. И извини, мне бы хотелось побыть одной, — еще Рикер сейчас придет, а я тут, ко всему прочему, с его помощником в обнимку сижу.
— Хорошо, — Перси поднялся. — А что все-таки произошло?
Усмехнулась.
— Да там я виновата. Не волнуйся, все нормально.
Перси я не убедила, тревога из глаз не исчезла, но возражать не стал. Ушел.
Рикера не было еще долго. Сидеть на диване мне уже надоело. В голос заявили о себе естественные потребности, но вставать, памятуя о предупреждении мужа, чтобы не смела уходить, не решалась. Наконец, супруг появился. Выглядел устало. Сел и вновь налил себе конька.