День стоял звеняще-солнечный, праздничный!
Юлька болтала без остановки, что-то рассказывала, забегала вперед, восторженно объясняла, жестикулируя руками, то хватала его за руку, то отпускала и, обращаясь к Илье, слепила его бирюзовыми зайчиками глаз.
Он млел. Ему было так хорошо, спокойно и радостно, как не было уже долгие-долгие годы. Он и не помнил, что в жизни возможно такое состояние души – беззаботной щедрой радости, света, солнца, любви.
Как же ему было хорошо и покойно, господи боже мой!"
"Ресторан, который стоял у них в программе, оказался почему-то закрыт.
– Сейчас, подожди! – проговорила она и быстро убежала за угол здания.
Илья закурил, отошел от двери с висевшей на ней табличкой с непонятной ему записью и посмотрел вокруг.
К ресторану примыкал небольшой пятачок земли. Справа от дорожки, ведущей к двери, стояли два больших дерева, на участке метров десять на десять, покрытом молодой ярко-зеленой, только пробившейся травой, вдоль забора тянулись какие-то низенькие кусты.
Илья затушил сигарету о стоящую у входа высокую урну, глубоко вдохнул дурманящий весенний воздух с легким запахом дыма, корицы, распускающихся цветов.
«Хорошо-то как, господи!»
– Сейчас все будет! – произнесла за спиной Юлька.
– Что, этот «Сезам» для нас откроется? – недоверчиво поинтересовался он.
– Лучше! – улыбалась лучезарно Юлька – Я здесь часто бываю, у них недорого, без всяких наворотов, простая еда, но невероятно вкусно! Я их попросила, рассказала о московском очень важном госте, приехавшем всего на один день, ну наговорила кучу комплиментов ресторану, что он самый лучший и все в этом роде! И оп-ля!
Илью почтительно отодвинули с дорожки двое мужчин, не забыв при этом улыбнуться, и пронесли мимо него столик и стулья.
– Больше смахивает на кавказское гостеприимство, – ошарашенно проворчал Илья.
Юлька руководила процессом, махала руками, дважды передумав и попросив переставить столик то в один угол мини-лужайки, то в другой. Наконец, удовлетворившись видом и местоположением столика, махнула Илье рукой.