Адорин сел на указанный ею стул и по достоинству оценил Юлькины старания – лепота!
Сказочный, как из книжек Андерсена, вид: золотится крест на дальней церкви, как бы парящий над яркой черепицей домов и цветами на окнах и балкончиках, припекает солнышко, а еще кружат голову ароматы весны и слышится звонкий птичий гомон.
Средневековье. Прага. Чудо.
К ним подошли два официанта, постелили скатерть, поставили приборы, рюмки, плетенку с ломтями хлеба домашней выпечки, еще горячего и исходящего паром, кувшин белого сухого вина, а не традиционного пива, бутылку минеральной воды и большую тарелку свежих нарезанных овощей.
– Я все заказала, – пояснила Юлька, увидев его удивление. – Меню они предоставить не могут, но я и так знаю, что здесь готовят. Тебе понравится!
– Рыжик, предупреждаю сразу: даже не пытайся заплатить!
Она расхохоталась, звонко, громко, запрокинув голову.
– Не буду пытаться, я уже заплатила!
– Сколько? – требовательно спросил он.
– Не скажу! Ты мой гость!
– Нет, маленькая, так не пойдет!
– Да уже все проканало, расслабься! Я ведь говорила: здесь недорого!
– Ладно, разберемся! – пообещал Илья.
Они долго сидели, во-первых, потому что устали, а во-вторых, о многом говорили. Незаметно для себя Илья рассказал о своей работе, о переживаниях, о Темке и Лене, о родителях. И удивился – что это он разоткровенничался! Надо притормозить, а то, разомлев, и в любви признается.
– Тебе здесь нравится? Как учеба?
– Учеба хорошо, интересно, – ответила Юлька и посмотрела, задумавшись, на далекий крест над крышами.
– Но? – понял Илья.
– Это не совсем мое. Мне здесь очень нравится, в Праге уютно, тепло. Это что касается жизни, а вот с учебой. Нет, мне интересно, но тут придерживаются сдержанного, европейского, ближе к классическому стилю дизайна.
«Жизни в тебе больше, солнце ты мое! Жизни! Того, чего нет у меня!» – залюбовавшись ею, подумал Илья.
– Знаешь, я очень хочу в Испанию, в Барселону, с фантастическим Гауди, музыкальным фонтаном, с ее какой-то карнавальной бесшабашностью, красками.