Дама моего сердца

— Ты уже все знаешь?

— Не беспокойся, я не стану его убивать. Не смогу. Эвери его любит.

— Бедняжка. — Лерган обменялся с Пейтоном улыбкой. — Хотелось бы надеяться, что у этого молодого идиота хватит ума ее вернуть.

— Нужно его к этому подтолкнуть. Но сначала следует разобраться с Кэтрин.

Лерган вздохнул.

— Ты ведь не имеешь к ее будущему ребенку никакого отношения?

— Я — нет, но, кажется, знаю ее любовника. Скажи-ка мне, ты можешь подслушивать под дверью так, чтобы тебя не застукали?

— Да. И, прости за нескромность, делаю это отлично.

А что?

— Когда я буду оставаться со своей ненаглядной невестой наедине, я хочу, чтобы ты подслушивал наши разговоры.

— Думаешь, ты сумеешь заставить ее признаться в том, что она лжет?

— Да. Но мне нужен человек, готовый подтвердить то, что услышит, причем такой, кому Камерон безоговорочно доверяет. Ну что, ты готов мне помочь?"

"— Готов, — охотно согласился Лерган. — Но чем это поможет Камерону и Эвери?

— Не беспокойся. — Пейтон небрежно махнул рукой. — Я сделаю так, что они будут вместе.

— Вот как? Ты считаешь, что сможешь повлиять на Камерона?

— Смогу, и главным моим оружием будет Эвери. Она любит этого дурака. А какой нормальный мужчина способен отвернуться от женщины, которая его любит?

Глава 22

Камерон скинул башмаки, встал и посмотрел на кресло. Несмотря на то что он постоянно твердил себе, что это всего лишь предмет мебели, он часами не отрывал взгляда от злосчастного кресла, вновь и вновь возвращаясь к сладостным воспоминаниям. Каждую ночь он одиноко лежал на огромной кровати и смотрел на кресло до тех пор, покуда у него не начинало рябить в глазах.

Два дня он пытался заполнить пустоту в груди вином, напиваясь так, что не мог дойти до кровати. Но когда, немного протрезвев, Камерон обнаружил, что сидит в кресле, шепча имя Эвери, он понял, что бесконечными возлияниями делу не поможешь. Ему даже не хотелось думать о том, что он наговорил Лергану, который регулярно укладывал его в постель. Он каждую минуту думал об Эвери. В его мыслях она присутствовала постоянно, что вовсе его не радовало. Но она была тут. Словно наяву он видел ее улыбку, слышал ее голос, видел ее лицо, искаженное страстью. Однажды он поймал себя на том, что размышляет, не мог ли он поступить с ней как-нибудь по-другому. Слова любви, которые она шептала ему в горячечном бреду, не давали Камерону покоя. Эвери была первой женщиной, которая заставила его почувствовать себя настоящим мужчиной: галантным рыцарем и потрясающим любовником.