Подавив желание пнуть кресло ногой, Камерон вышел из спальни. Он понимал, что спасти его от неотвязных мыслей может только каторжный труд. Он должен настолько вымотать себя, чтобы у него не осталось сил думать о пьянящих ласках Эвери, ее сладостных объятиях, о нежной, бархатистой коже, ласковых руках и стройных бедрах. Войдя в большой зал, Камерон увидел Пейтона и Лергана. Они сидели за столом, с аппетитом поглощали пищу и болтали, как старые друзья. Буркнув что-то в знак приветствия, Камерон направился было к своему месту, но вдруг остановился, и глаза его вылезли из орбит.
— Не думаю, что мне хотелось бы узнать, почему этот безобидный горшочек вывел его из себя.
— Мне тоже, — кивнул Пейтон.
— Ему становится все хуже.
— Наверное, оттого, что он не спит по ночам.
— Ты прав. Но пусть бы он еще разок как следует напился и рассказал мне, почему его так беспокоит кресло, стоящее в его комнате. — Лерган хитро взглянул на Пейтона, и они расхохотались. — Не стоит потешаться над беднягой, — с фальшивым сочувствием произнес он. — Ведь он так страдает.
— Да, и мне кажется, он и сам уже начинает это понимать.
Внимательно взглянув на Пейтона, Лерган спросил:
— Ты сможешь подружиться с ним, когда он женится на твоей сестре?
— Конечно, — ответил Пейтон.
— А как ты думаешь, Эвери захочет выйти за него замуж, когда он наконец-то опомнится и сделает ей предложение?
— Безусловно. Сейчас она обижена и сердита на Камерона, но она не перестала его любить.
— Скоро? Так ты настолько близок к разгадке тайны Кэтрин?
— Я расспросил всех горничных Кэтрин, сопровождавших ее ко двору, и они мне очень помогли. — Пейтон усмехнулся, когда Лерган удивленно воззрился на него. — А еще я душевно побеседовал с тетушкой Агнес.