Дама моего сердца

Теперь она безвозвратно загублена. К счастью, пятна на рубашке и на простынях оказались небольшими, и мы смогли их оттереть. И кресло тоже оказалось испачкано. — Энни удивленно уставилась на мужчин: переглянувшись, они расхохотались. И так, согнувшись от хохота, вывалились из зала.

— Мужчины бывают такими странными, — протянула она, взглянув на Терезу. Та задумчиво смотрела на расплывшееся по стене пятно. — Что ты там увидела? — спросила Энни, и вдруг ее осенило. — Нет, не может быть… — замахала она руками и, взглянув на Терезу, рассмеялась.

Тереза тоже расхохоталась, глядя на нее.

— Думаю, кто-то использовал этот джем для любовных игр.

— Ну надо же! От малышки Эвери я такого не ожидала. — Энни покосилась на джем. — А мне нравится заварной крем… И моему Раналду — тоже.

— А мы с мужем любим мед.

И Энни с Терезой, забыв про уборку, подошли к столу, взяли каждая то, что им приглянулось, и направились к двери, но на пороге столкнулись с Кэтрин. Поспешно спрятав похищенные сокровища в складках юбок, они прошмыгнули мимо своей госпожи, хихикая, словно девчонки.

Камерон уставился в кубок с вином, размышляя, не напиться ли ему в очередной раз. Каторжный труд, на который он возлагал такие надежды, себя не оправдал. Он взглянул на Лергана, Пейтона и Кэтрин, потом на тетушку Агнес и кузена Йена и подумал, что никто из них, сидящих за обеденным столом, не сможет отвлечь его от навязчивых мыслей. Пейтон с Лерганом опять о чем-то болтали, а Кэтрин сидела надувшись, оскорбленная тем, что никто не обращает на нее внимания. Йен изнывал от скуки, слушая нескончаемую болтовню тетушки Агнес. «Как же здесь не хватает Эвери», — с грустью подумал Камерон. Он начал скучать по ней, как только она вышла за дверь, и с тех пор не только не перестал терзаться, но, наоборот, с каждой минутой тосковал все сильнее.

— Камерон! — громко, так, чтобы слышали Пейтон с Лерганом, позвала Кэтрин. — Мне кажется, тебе нужно поговорить со слугами.

— О чем? — В его голосе не слышалось ни малейшей заинтересованности, потому что жалобы Кэтрин ему уже осточертели.

— Они крадут еду. И плохо убирают.

— По-моему, в зале достаточно чисто, а воровство — преступление, на которое они не пойдут, так что советую тебе тщательно подбирать слова, прежде чем кого-то обвинять.

— Это сейчас зал чистый, а утром одна стена его была измазана джемом, и несколько часов никто не обращал на это внимания,

— Джем очень трудно оттереть, — объяснил Камерон, радуясь тому, что голос его звучит спокойно.