Оглядев большой зал, Камерон вспомнил, что за это время и Кэтрин успела выйти замуж, и закончился свадебный пир. В зале никого не было, кроме Лергана и Пейтона. Именно Пейтон и поставил перед ним кубок, однако оба они, и Пейтон, и Лерган, почему-то смотрели на Камерона с жалостью, что ему очень не нравилось. Схватив кубок, он залпом его осушил.
— О Господи! — прошептал он и передернулся от отвращения. В кубке оказался разбавленный сидр. — Какая гадость! Ну почему лекарство от похмелья не может быть хоть немного вкуснее?
— Я тоже часто задавал себе этот вопрос, — ответил Пейтон, усаживаясь рядом с Камероном и ставя перед ним тарелку с толстыми ломтями хлеба.
— А что ты здесь делаешь? — удивленно спросил Камерон.
— Я хотел убедиться, что Кэтрин вышла замуж и никакая опасность мне больше не грозит.
— Ну вот, теперь ты в этом убедился и можешь уезжать. Лерган даст тебе для охраны двух человек, чтобы ты добрался до Донкойла целым и невредимым.
— Как мило с твоей стороны, что ты обо мне заботишься, — произнес Пейтон, с трудом сдерживая улыбку. — Но я пока не готов уехать.
— А что, разве Кэтрин все еще здесь? — Камерон решил, что Пейтон хочет дождаться ее отъезда, чтобы быть твердо уверенным, что эта грязная история благополучно завершилась.
— Нет, — ответил Лерган и, когда Камерон с облегчением вздохнул, улыбнулся: — Она уехала несколько часов назад, в бешенстве оттого, что ей придется жить в какой-то Богом забытой дыре с нищим мужем.
Поскольку история с Кэтрин была одной из причин, по которой Камерон пил без просыпу, он подумал, что, может быть, следует послушаться совета кузена.
— А я когда-нибудь встречался с этим молодым жеребцом Малколмом?"
"— Да. И когда ты наконец протрезвеешь, ты его наверняка вспомнишь.