Поверните направо, потом налево и, когда доедете до площади, где стоит Триумфальная арка… только берегитесь троллейбусов, это чистые убивцы, сестра жены моего кузена долбанула один такой и сразу же загремела прямо в семейный склеп, на кладбище в Кане, далековато, правда, возить туда цветочки…
Вопреки всем ожиданиям Голливудская Улыбка оказался на месте. Он стоял неподалеку от бензоколонок, прислонившись к борту грузовика, должно быть своего, защищавшего его от солнца, и разговаривал с каким-то человеком, сидевшим на корточках перед колесом.
Грузовой автовокзал напоминал обычную станцию техобслуживания, разве что чуть побольше, заполненную огромными тяжеловозами. Я развернулась и остановилась прямо возле Голливудской Улыбки. Он спокойно сказал, не здороваясь, с ходу:
– Знаете, как мы поступим? Малыш Поль поедет вперед на моем драндулете, а мы посидим-поговорим и позже догоним его.
Малыш Поль, тот самый, который проверял давление в шинах, был его напарником. Когда он поднял голову, чтобы спросить, все ли в порядке со здоровьицем, я его узнала. Они были вдвоем в Жуаньи.
Я вышла из машины. На мгновение заколебалась из-за трупа в багажнике, я боялась от него отойти, на остановке мне показалось, что до меня доносится этот запах, но колебалась очень недолго, хотя этого оказалось достаточно – Жан из «сомюа» перестал улыбаться.
– Наверное, у вас и впрямь крупные неприятности. Вы хоть поесть успели?
Я сказала: нет, нет, – слегка помотав головой. Он погладил меня по голове. Он был намного выше меня, немного странной формы нос, как у боксеров, темные внимательные глаза, я угадывала, что в нем есть все то, чего не хватает мне: сила, спокойствие, внутренняя гармония, – и только по тому, как он касался меня рукой, только по улыбке, вновь засиявшей на его лице, я поняла – он хороший человек.
"Он сказал Малышу Полю, положив руку мне на плечо, «До скорого!», и, если вдруг почему-то мы не сумеем его нагнать, пусть он нас подождет.