Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Полный абсурд, кто может прийти в такой час? За окном ночь, светлая ночь, местами мерцают светлые огоньки. К тому же кто будет меня искать? Только я сама. Цюрих. Вся эта белизна вокруг. Да. Я тоже хотела умереть. Я сказала врачу: «Прошу вас, убейте меня, очень прошу». Он не послушался. Невозможно долго жить с сознанием собственной вины, в конце концов начинаешь получать от этого какое-то мазохистское удовольствие и сходишь с ума. Это точно.

Мне слишком поздно сообщили, что умерла Глав-Матушка, я не успела приехать на похороны, и одна из сестер сказала мне: «Нам нужно было связаться с другими бывшими воспитанницами, вы же не единственная».

В тот день я перестала быть для кого-то единственной и ни для кого уже больше ею не стала. И все-таки я могла бы стать единственной для маленького мальчика. Не знаю почему – врачи ничего мне не сказали, – но я всегда была уверена, что у меня должен был родиться мальчик. И в сердце у меня хранится его образ, как будто он продолжает расти. Сейчас ему три года и пять месяцев. Он должен был родиться в марте. Он черноглазый, как отец, а рот, смех, светлые волосы – в меня, и моя расщелинка между передними верхними зубами. Я знаю, как он ходит, как говорит, и я постоянно, постоянно убиваю его.

Я не могу оставаться одна.

Мне нужно выйти отсюда, бежать из этого дома. Костюм испачкался. Я возьму пальто, которое должен привезти Жан Ле Гевен. Пальто скроет пятна. Я оставлю себе машину. Поеду прямо к итальянской или испанской границе, уеду из этой страны, потрачу все, что осталось, чтобы скрыться как можно дальше.

Ополосни лицо водой. Права была Глав-Матушка: я должна была снять со счета все деньги и немедленно бежать. Глав-Матушка всегда права. Я бы сейчас уже выпуталась из этой истории. А который сейчас час? Мои часы остановились. Причешись.

Когда я вышла и включила лампочку в машине, часы на приборной панели показывали половину одиннадцатого. Голливудская Улыбка, должно быть, меня уже ждет. Я знаю, он будет ждать. Я еду по асфальтированной дороге, ворота остались открыты.

Внизу огни Авиньона. Обволакивающие меня дуновения ветра приносят с собой отголоски праздника. Трупа уже нет в машине, ведь правда? Точно, его в машине больше нет. Нужен ли паспорт, чтобы пересечь испанскую границу? Доехать до Андалузии, сесть на пароход, идущий в Гибралтар. Красивые названия, новая жизнь вдалеке отсюда. На сей раз я покину саму себя. Навсегда.

Он здесь. Кожаная куртка поверх рубашки. Сидит в пивной за мраморным столиком.