На диване пакет, завернутый в коричневую бумагу. Он улыбается, когда смотрит, как я иду к нему через зал. Больше никого не нужно беспокоить. Держаться молодцом.
– Вам поменяли повязку?
– Нет, я не нашла врача.
– Ну, чем вы занимались? Расскажите. Ходили в кино? Хороший фильм?
– Да, а потом погуляла, проехалась по городу."
"Я держусь молодцом. Они с Малышом Полем погрузили пять тонн свежих овощей. Немецкие туристы, которые привезли пальто, подбросили его сюда, прямо к вокзалу. Он взял у них адрес, чтобы на днях нанести им «визит вежливости».
– Вы потратили столько усилий!
– Не захотел бы – не потратил. Наоборот, я очень рад, что увидел вас снова. В Пон-Сент-Эспри, пока я таскал ящики, я почти все время думал о вас.
– Мне уже лучше. Все в порядке.
Он состроил гримасу, отпил глоток пива.
– У вас много друзей, вы можете с кем-то из них поделиться?
– Поделиться чем?
– Ну, не знаю, всем этим.
– Мне не с кем. Есть один-единственный человек, которому мне хотелось бы позвонить, но это невозможно.
– Почему?
– У него жена, своя жизнь. Я уже давно дала себе слово оставить его в покое.
Он открыл пакет и протянул аккуратно сложенное мое белое пальто.
– Может быть, ваши воспоминания о том, что произошло в субботу, перепутались у вас в голове, так бывает, когда очень устаешь. Однажды, когда я спал всего два часа, вместо того чтобы ехать в Париж, я двинулся в обратном направлении. Мы тогда рулили на пару с Батистеном. Когда он проснулся на своей койке в кабине, я уже намотал сотню километров. Но я упрямо доказывал, что мы едем назад из Парижа. Еще чуть-чуть, и он бы съездил мне по физиономии, чтобы привести в чувство.
Я не хотела ничего выпить. Я нашла в карманах своего пальто билет «Эйр-Франс», моего яркорозового слоника на шарнирах, 530 франков в служебном конверте агентства, квитанцию из мастерской в Авиньоне и другие принадлежавшие мне бумаги. Голливудская Улыбка наблюдал за мной, и, когда я подняла голову, чтобы поблагодарить его и подтвердить, что все это – мое, я прочла в его внимательных глазах дружеское волнение.