Даже сегодняшнее отсутствие Родионова в клубе, несмотря на обещанную Дьяконову партию, говорило в его пользу.
— Слушай, Марсианка, ну что ты так расстраиваешься? — спросила Петунья, вероятно, заметив озабоченность на моем лице. Я, надо признаться, была смущена исходящими от нее эротическими флюидами. — Он тебя совсем не стоит. Сергей любит только себя, это сразу видно. А знаешь, и любовь к себе бывает плодотворной? У одноклеточных. А Сережа какой-то одноклеточный. Тебе надо его забыть, потому что он заставляет тебя страдать.
— Хорошо, давай уйдем отсюда, — согласилась я, потому что в клубе мне действительно больше нечего было делать.
В гардеробе Роза-Петунья взяла мой номерок, а потом галантно подала мне шубку, и это меня даже несколько насмешило.
Когда мы под руку выходили на улицу, в дверях нам встретилась девушка лет восемнадцати, небольшого роста, одетая в длинную, почти до пола, рыжую дубленку. Петунья не обратила на нее никакого внимания, а я подумала о том, что, может быть, это и была Марсианка.
— Знаешь, Роза, по-моему, это она, — сказала я уже на улице.
— О ком ты? — удивилась Петунья, но по выражению ее лица я поняла, что она уже и сама догадалась.
"Роза вцепилась в меня мертвой хваткой и повела к своей машине. Ее серебристая «Нексия» оказалась зажатой между двумя другими автомобилями. Пока Петунья делала знаки охраннику, чтобы тот отогнал мешающий джип, я ретировалась к своей «девятке» и, воспользовавшись легкой заминкой, открыла дверцу и юркнула в свою тачку. Петунья не растерялась и хотела последовать за мной, но я вовремя заблокировала дверцу машины, после чего сделала «подруге» ручкой, повернула ключ зажигания и дала задний ход.