С ним еще пара человек, докторов… Ну и сцена!
– Привет, – отмирает, тянет руку к Жорке, потом коротко приобнимет меня. – На УЗИ были? – кивает на дверь.
– Угу.
– И кто у Мишки родится? Братик, сестричка, уже понятно?
– Сестричка, – бормочу я.
– О, класс. Поздравляю. Не забудьте проставиться.
– Юрий Игоревич, – смущенно окликает кто-то из докторов.
– Да-да, бегу. Там беременную поломанную привезли. У нас консилиум. Ты, Эль, давай осторожней.
Юрка уносится в толпе все тех же знакомых докторов.
– Ну и что это было?
– Похоже, Юрий Игоревич не упустил возможности положить конец сплетням, – пожимает плечами Бутенко. – Хороший он мужик. Правильный.
Да… Наверное, поэтому по мне так ударило его предательство и все, что он творил потом. Потому что правильный, да. Потому что хороший. Может быть, даже самый лучший. Только теперь не мой. В глотке пересыхает:
– И много их ходит?
– Сплетен? Ну, так…
Ясно, значит, много.
– И кто же в итоге был прав?
– А?
– Кто был прав? Я! Говорил ведь, что девочка будет.
Ловлю Жоркин темный, наполненный таким лютым отчаянием и… страхом взгляд, что меня передергивает.
– Да, хорошо, что я не стала покупать тот голубой комплект в кроватку.
– Кстати! Я же ее собрал, – бормочет Жорка и незаметно так приваливается к стеночке. Бедный мой… Всю душу я ему вымотала.
– Ты герой, – шепчу, касаясь губами губ.
ЭПИЛОГ
ЭПИЛОГ
Стерпится – слюбится. Так говорят… Но если вы, как и я раньше, видите в этой фразе лишь обреченность, то зря.
Вот он стоит посреди детской, весь с ног до головы заляпанный эмульсионкой, и ты влюбляешься.