"
"Вот открываешь глаза, а он тихонько, чтобы не потревожить твой сон, материт не желающий завязываться красивым узлом галстук, и ты встаешь, чтобы ему помочь, ты улыбаешься, гладишь пальцем царапину на выбритом подбородке и влюбляешься…
Вот принимаешь его в себя: дрожащего от переполняющих его чувств, влюбленного, такого сильного и такого слабого в своей от тебя зависимости, и ты влюбляешься.
А вот кричишь, давая жизнь его ребенку, вжимаешь ногти в надежную сильную руку, смотришь совершенно дико, ругаешься на чем свет стоит.
Но что смешно, даже не понимаешь этого. А потом вдруг откровением… Мамочки! Да я же скучаю. Я без него не могу. Мне без него не живется, не дышится. Даже краски за окном выцвели! А там весна…
Одной рукой прижимаю к себе новорожденную малышку.
– Ну что, Аврора? Будем папе звонить?
Дожилась! Знаю ведь, что это бесперспективно. Если Жорка в операционной – никто не ответит. А что еще, если не операция, может его задержать?
Закусив губу, набираю номер мужа.
– Да, Элечка, – раздается его зычный голос.
– У тебя все хорошо? Мишку забрал? Вы еще час назад должны были приехать! – строчу, как из пулемета.
– На работе затык. Мы уже подъезжаем. Вы с мелкой собрались?
– Ага.
– Тогда выходите.
– Утром же только после стирки надела!
– Мальчишка, что ты хочешь? Ну, все, мы уже у ворот.
Заговаривая еще непрорезавшиеся зубки нашей принцессе, укладываю кроху в коляску, которая при необходимости очень удобно раскладывается на раму и автокресло, закидываю на плечо сумку и иду к двери, уже на крыльце вспомнив, что забыла захватить Мишке куртку. Возвращаюсь, показываю язык своему отражению в зеркале.
Бутенко выходит из машины навстречу.
– Ну, как тут мои девочки?
– Целуй быстрей, пока она не уснула, – смеюсь я. Жорка забирает рюкзак, целует! Сначала меня, и только потом наклоняется, чтобы чмокнуть Аврору в носик.
– Устал? – спрашиваю, когда Георгий пристегивает кресло дочки ремнем.
– Нет, нормально.
– Точно? Ты можешь остаться дома. Я не обижусь.
– И пропустить прогулку? Ни за что.