Освободи мои руки, чтобы я могла помочь…
Он вздрогнул и нервно ткнул в живот кортиком. Я простонала, сохраняя на лице улыбку.
— Не хочешь руки, развяжи хотя бы ноги. Я обхвачу тебя бедрами, и ты войдешь в меня, как подобает сильному мужчине. Ну, давай же. Ты особенный! Я хочу тебя! Я мечтаю об этом!
Его глаза умаслились, из раскрытых губ капнула слюна. Дорин разрезал веревки только на одной ноге, суетливо погладил след от жгута и жадно навалился на меня. Я почувствовала, как на моей шее сомкнулись жесткие пальцы.
Одна освобожденная нога не давала мне никаких шансов. Играть дальше с безумцем я не хотела. Я улучшила момент и ударила лбом его в нос. Этот удар я специально отрабатывала. Он всегда застает противника врасплох. Череп самая крепкая кость и сокрушает любой нос, а то и челюсть. Удар получился не идеальным, но достаточно точным. Нос-картошка превратился в нос-лепешку. Маньяк не сообразил сразу отпрянуть, и я тут же вцепилась зубами в сломанный хрящ.
Дорин взвыл, выдернул голову и раскрылся. Удар пяткой в пах заставил его отлететь и скрючиться от боли. Это была моя маленькая победа. Последняя в моей жизни. Большего я достичь не смогу. Я по-прежнему связана в трех точках и не в силах освободиться. Сейчас маньяк очухается и с удесятеренной злостью накинется на меня."
"Так и происходит. Минут через пять он встает, растирает тыльной стороной ладони кровь по лицу и поднимает кортик. В его глазах животная злость, в руке боевое оружие, которым можно убить с одного удара.
Все! В его руке кортик. Я жду вспышку дикой боли и мечтаю лишь об одном: только бы смерть наступила быстро.
71
Седьмой день, неизвестный сарай, 14-00
Трещит хлипкая дверь. Я распахиваю сжатые веки. Кто-то врывается в сарай и набрасывается на Дорина. Короткий замах, и что-то тяжелое обрушивается на голову маньяка. Потом еще и еще раз. Дорин валится навзничь, как подпиленное дерево.
Передо мной Коршунов. Его лицо постепенно приобретает человеческое выражение. Он смотрит на окровавленную монтировку в руке и отшвыривает железку к поверженному маньяку.